Кристальная магия

30.

После почти недельной нервотрепки с разбирательством по делу Кресицкого жизнь института постепенно вошла в прежнюю колею. Энжи перестала на меня дуться за то, что я наглым образом ее игнорировал, хотя мы не в таких отношениях, чтобы она обижалась. О чем я ей и сообщил, на что девушка вполне резонно ответила, что даже наши отношения не предполагают такого динамо. Мол, каково было бы мне, если бы она пропустила несколько свиданий подряд? Я ее аргументы признал и обещал, что постараюсь так больше не делать, все же у меня уважительная причина. На том и сошлись.

Баскетбол по-прежнему отнимал у меня много времени, хотя соревнования завершились. Но все равно каждую субботу приходилось выходить на площадку и доказывать, что мы – действительно чемпионы. Впрочем, держались мы достойно, даже выступая вторым составом, которым тоже хотелось играть.

К патрулированию нас все так же не подпускали, а практика в Подземелье продолжала проходить по одному разу в неделю, и этот режим никто не собирался менять, более того, у старших курсов эта практика тоже сократилась с трех раз до одного. Нам по этому поводу никто ничего не объяснял, но и без того мы видели, что происходит.

Подземелье атаковало. Прорывы стали чаще, выпуская монстров с нижних уровней; первые уровни Подземелья перестали быть даже относительно безопасными. Их заполонили монстры, с которыми едва могли справиться даже взрослые группы, не говоря уже о студентах. Добыча кристаллов сократилась тоже, хотя мы пока этого на себе не ощущали, по-прежнему стабильно получая свою зефирку в день. Но возвращались студенты с полевой практики в основном без кристаллов. Мы оставались исключением, но наша пати и впрямь стала звездной, потому что Марк всегда приходил на мой зов.

Думаю, совсем запретить практику ректорат просто не осмелился, опасаясь паники, но наши однокурсники, которые так рвались в Подземелье в начале весны, теперь и сами поговаривали о том, что хорошо бы пока приостановить практику. Все равно толку ноль, кристаллов в зачет почти нет, редко кому добыть удается. А вот магов мы теряем. И становиться следующими жертвами Подземелья не хочется никому.

Конечно, по институту гуляло немало слухов, объясняющих происходящее, - один другого нелепее. Спасибо хоть, никому не пришла в голову та чушь, которую однажды озвучила в мою сторону Глаша. А лично я считал, как и большинство остальных, что это просто хозяевам монстров надоели незваные гости, которые приходят в их дом и уничтожают их зверюшек, вот они и объявили нам войну. Да, через семьдесят лет, но, может, они такие вот приторможенные? Или изучали нас, как и мы – их.

В любом случае, даже самым оптимистично настроенным из нас становилось понятно – грядут перемены. Наш уютный, отлаженный мирок стал давать трещины, и, возможно, это скажется и на всей нашей реальности. Если источник нашей магии истощится, а монстры продолжат проникать сквозь прорывы… Природных магов слишком мало, чтобы успеть везде. Тревожная перспектива, и думать об этом не очень хотелось. Тем более, что учебу никто не отменял, и приходилось готовиться к семинарам, которые случались все чаще. И не мудрено, семестр перевалил за середину, и уже маячило впереди окончание учебного года с его сессией.

Но пока апрель раскрасил институтский парк молодой нежной зеленью, яркое солнце растопило снег и подсушило грязь, и приятное тепло позволило избавиться от надоевших за зиму теплых курток и свитеров. Марк сдержал обещание и сводил меня в свое тайное место – через дальние лестницы и запутанные коридоры привел меня к неприметной лесенке, ведущей на крышу. Взобравшись туда, я оценил, почему Марку нравится это место. Вид отсюда открывался просто потрясающий – нежно-зеленое море, покуда глаз хватает, и бесконечная синь неба над головой. И тишина, словно других людей не существует… Но – лишь пока не подойдешь к краю, посмотрев за который, можно увидеть площадь перед входом в институт и крошечных суетящихся людей далеко внизу. Здорово, но добираться сюда, конечно… надо ходить так же стремительно, как Марк.

Впрочем, теперь Марк убегал в свои тайные убежища куда реже, и только тогда, когда слишком уставал от нашего общества. Да, с ним это время от времени случалось, без особых причин. Я полагал – это из-за приступов самобичевания, которые периодически на него накатывают. Тогда Марк становится задумчивым и немногословным, и старается улизнуть при первом же удобном случае. В такие моменты я его не трогаю, боюсь навредить, потому что адекватность Марку в таком состоянии изменяет. Но мы все привыкли к небольшим чудачествам этого мальчишки. И к его обществу.

Все свободные вечера мы проводили у него в гостях, просто потому, что дом Марка куда лучше приспособлен к сборищам, чем комнаты общежития. А вот досугом занимался исключительно Арсений. Он выбирал фильмы для просмотра – ориентируясь не только на нас, но и на Глашу, приносил настолки, за которыми можно интересно скоротать время, предлагал игры, способные развлечь, и зазывал в развлекательный центр, если там намечалось что-то интересное. Ему же принадлежала идея пикников, возникшая, едва сошел снег. Оказалось, парк не ограничен лучиками дорожек, и в его глубинах можно найти практически дикие места, даже небольшое озерко есть. Да и парк Незоровых – вполне удобное местечко для приготовления шашлыков. И мы всегда с энтузиазмом принимали идеи Сени, потому что он – единственный из нашей компании, у кого был опыт такого рода. И я, и Марк, оба мы куда более привычны к одиночеству, так что в плане совместного времяпрепровождения мы вполне полагались на Сеню.

Мне это нравилось. Попав в институт, я и помыслить не мог, что обзаведусь здесь настоящими друзьями, практически братьями по оружию, и научусь относиться к людям не как потребитель. Или что буду получать от общения удовольствие, а уж на такой приятный досуг и вовсе не рассчитывал. Мне нравилась моя новая жизнь, и я ничего не хотел менять. Поэтому я старался не задумываться о возросшей угрозе из Подземелья. Мне казалось, эта угроза еще далека достаточно, чтобы пока не обращать на нее внимания.