Кристальная магия

5.

Все свободное время мы трое проводили в библиотеке. Глаша оказалась права, дело мы затеяли масштабное, требующее скрупулезного внимания, и продвигалось оно очень медленно. К тому же мы не могли уделять ему все свое время, учебу никто не отменял, и нам, чтобы не привлекать ненужного внимания, требовалось сохранять хотя бы видимость прилежания.

Мой официальный первый прием состоялся согласно расписанию и не принес мне ничего, кроме новых огорчений. Я узнал, что в медчасти больше не распоряжается док. Вместо доктора Николаева за здоровьем студентов следил довольно молодой и весьма нервный мужчина, от которого я и узнал, что Петр Сергеевич, гениальный лекарь и лучший специалист Восточного полушария, был убит монстрами несколько лет назад во время очередного прорыва, оказавшегося необычайно сильным. Великая трагедия для всего магического общества… Я не сразу поверил, что это правда. Доктор Николаев казался неотъемлемой частью института, надежный тыл, на который всегда можно положиться, что бы ни случилось. Его замена не вызывала и десятой доли того уважения, которым обладал Петр Сергеевич. И, хотя я знал, что в действительности док жив и продолжает практику, я всерьез расстроился. Настолько, что даже не стал притворяться, будто «резвлюсь» под воздействием первого приема. Слегка почаровал на случай, если за мной наблюдают, и вышел из комнаты для приема, не проведя там и часа. Конечно, столь быстрое усвоение магии вызвало у нового доктора только легкую презрительную усмешку, но мне было все равно. Я-то знал свои возможности, и эта зефирка отнюдь не пробудила мою магию. А вот желание вернуть свой мир возросло многократно.

Но наше исследование продвигалось медленно. У меня просто голова пухла от всей той информации, которая прошла через меня за последнее время. И не только у меня – Сеня щеголял красными глазами, нечесаной шевелюрой и почти болезненной бледностью, а Глаша на занятиях стала рассеянной и успеваемость в общем-то очень старательной студентки здорово упала. Но девушка совершенно не обращала на это внимание.

Сосредоточенная на цели, собранная и неприступная, она бросила все силы на расшифровку граммы. И единственное, что могло выбить ее из колеи – это один только вид Кресицкого. К счастью, тот держался от меня подальше, но все же появлялся иногда в поле видимости – и смотрел на девушку странным взглядом, от которого она просто вздрагивала от ярости. Нет, она не боялась Вилли – она ненавидела Кресицкого лютой ненавистью. То, чего от хрупкой девушки я никогда не ожидал. И от яростной расправы Вильдана спасало только то, что он не решался подходить слишком близко.

Впрочем, не он один опасался приближаться к нашей маленькой компании. Небольшой обман моих друзей сработал, другие хозяева ко мне не лезли, выжидательно наблюдая. Но в том нашлись и свои минусы – прочие студенты косились на меня опасливо. Меня избегали, я слышал за своей спиной неприязненные шепотки и ловил на себе испуганные и злые взгляды. Я в полной мере ощутил, каково было Марку учиться в институте, где все считали его монстром. И то ему пришлось гораздо хуже – у меня, по крайней мере есть Глаша и Сеня. А он был совсем один. И я определенно правильно сделал, что добился его дружбы. Не для себя правильно – для него. Потому что выносить всеобщую неприязнь оказалось ох как нелегко.

И, если на поточных лекциях я мог демонстративно никого не замечать, то на специализированных лекциях приходилось тяжко. Особенно на профильных, где пришлось мириться с ненавистью парней, которые в настоящей жизни успели стать мне если не друзьями, то близкими приятелями точно. Артур и Женя здесь не дружили, но это не мешало им обоим относиться ко мне с обидной брезгливостью. Ведь я для них олицетворял худших представителей института – хозяев. И, поскольку сам не особо стремился оправдаться, они в два голоса поливали меня грязью. А вот Вова, к моему удивлению, относился ко мне вполне нейтрально.

Именно он предупредил меня о том, что замыслил Вилли.

Обнаружив перед собой записку с просьбой задержаться после занятия, я с недоумением всмотрелся в почерк – совершенно незнакомый. Впрочем, кандидатов в ее авторы на профлекциях не так уж и много – Женя или Вова, поскольку почерк Артура я знал. Но Женю я отмел сразу, уж слишком глубока его неприязнь. И ничуть не удивился, когда в аудитории со мной вместе задержался Киряев.

С минуту мы смотрели друг на друга молча, а затем Вова заговорил:

- Вилли хочет тебя убить. В воскресенье, когда вы с Сеней пойдете в библиотеку, на вас нападут и забьют до смерти.

- Откуда знаешь?

- Я буду среди них. Вилли вчера утвердил кандидатов.

- Почему – тебя?

- Потому что у него больше нет Сени, вот он и гнобит всех, кому раньше не уделял достаточного внимания, - Вова усмехнулся, но как-то невесело.

- И почему ты решил меня предупредить? – я насторожился.

- Потому что не хочу становиться убийцей, - спокойно пожал он плечами. – Так что будь осторожен, а лучше вообще дома сиди.

- Спасибо, - искренне поблагодарил я.

Это действительно оказалось очень своевременное предупреждение. Однажды Кресицкий с подельниками едва не избил меня до смерти, тогда меня спас Марк, но на этот раз мое спасение зависело целиком от меня самого. И прятаться я не собирался, прекрасно понимая – Вилли не успокоится, если его планы сорвутся. И не факт, что в следующий раз найдется кто-то, готовый меня предупредить. Поэтому следовало раз и навсегда показать Кресицкому, что меня лучше не трогать.