Кристальная магия

9.

Родители встретили меня с таким видом, словно я с того света вернулся. И это при том, что я регулярно звонил домой, отчитываясь об учебе. Похоже, они не очень-то мне верили, полагая, что я попал в секту и домой уже не вернусь. По крайней мере, именно так я понял по обмолвкам мамы.

Вернуться домой оказалось здорово. По родителям я скучал, сам того не замечая – слишком оказался увлечен Лидией. А теперь вдруг у меня появилось аж два слушателя, с которыми можно поделиться подробностями моей первой влюбленности. Чем я и воспользовался, соловьем разливаясь о многочисленных достоинствах Лидии. Мама радовалась за меня, отец слушал недоверчиво, словно не в силах поверить, что его рассудительный сын способен на такое пылкое чувство.

А я наслаждался редкой возможностью рассказать обо всем, что чувствую. Раньше я считал, что парням больше пристало держать переживания при себе, но на собственном опыте убедился – делиться ими с кем бы то ни было гораздо приятнее. Особенно такими.

Я не стал тратить время на то, чтобы навестить приятелей из бывшего вуза. Вместо этого я целыми днями сидел во дворе, ожидая обещанного появления Лидии, и изучал грамму в надежде придумать способ спасти свою снежную принцессу. Ведь, если мне удалось, может, и у нее получится? Марк был бы счастлив, если бы Лидия осталась жива. А она не стала бы никому угрожать, брат бы ей не позволил. Вот только пока никаких идей, как это осуществить, у меня не было.

Родители требовали, чтобы я возвращался домой до наступления темноты. Меня это раздражало, но я мог их понять – каждый день новости пестрели сообщениями об исчезнувших людях. Дай волю маме, она бы меня и днем на улицу не выпускала, но тут уже я воспротивился. Хотя кому, как не мне, знать – монстрам все равно, в какое время суток нападать. Но пока они предпочитали ночь. А ведь и днем никто не смог бы их заметить, нормальные люди не умеют видеть монстров. Но мне нечего бояться, сублимат у меня еще не закончился, так что я сумею отбить любую атаку, заодно пополнив запасы. Поэтому для меня тоже никакой разницы – ночью выходить из дома или днем, но я щадил нервы родителей.

И вечера проводил, сидя на подоконнике и вглядываясь во тьму снаружи. Застав меня за этим занятием впервые, мама не удержалась от безобидной шутки:

- О ней, наверное думаешь? Принести тебе кофе?

Я действительно думал о Лидии, но изображать из себя ванильку наотрез отказался, и с тех пор запирал комнату, чтобы больше не давать повода для шуток, даже таких безобидных. Я, конечно, слегка не в себе, но рассуждать здраво еще не разучился и погружаться в карамельный сироп собственных чувств не планировал. А в окно я смотрел, чтобы не пропустить Лидию, если вдруг она решит прийти вечером. О родителях же, между прочим, и беспокоился.

Она заявилась в воскресенье, средь бела дня, когда я уже отчаялся ее дождаться.

- Здравствуй, Даниил.

Мороз по коже, до чего похоже на голос Марка. Я торопливо закрыл записи Глаши, сворачивая листы в трубочку, и запихнул их во внутренний карман куртки.

- Здравствуй, Лидия.

Она стояла передо мной, даже не пытаясь укрыться от мороза, в своем легком бледно-лиловом платье, белая, как окружающий нас снег, без следа румянца, словно и впрямь – снежная принцесса. Казалось, холод не доставляет ей ни малейшего дискомфорта; возможно, так оно и было. Но все же стоять рядом с ней, одетой столь вызывающе по-летнему, мне, в куртке, шапке и тяжелых ботинках, оказалось очень неудобно. Даже Марк создавал видимость утепления, не пытаясь щеголять в одной футболке по морозу. Но Марк был человеком; Лидии же ни к чему соблюдать условности.

- Я соскучилась, - призналась она с легкой улыбкой и шагнула ко мне.

Ее легкие туфельки не оставляли на снегу никаких следов.

- Я тоже, - мой голос прозвучал как-то хрипло, и я вдруг почувствовал, что умру прямо на месте, если не коснусь этой потрясающей девушки.

Я шагнул ей навстречу, пьянея от собственной храбрости, замер в полушаге, жадно вглядываясь в ее совершенные черты, а затем решительно наклонился вперед – и коснулся губами ее прохладных губ.

Ничего более восхитительного я никогда прежде не испытывал.

Лидия не оттолкнула меня. Словно только этого она и ждала, девушка обвила мою шею руками, притягивая меня еще ближе к себе; ее губы приоткрылись, она ответила на поцелуй – поначалу столь невинный, он все длился и длился, становясь все более страстным. Я чувствовал, как лихорадочно бьется мое сердце, с каждым мгновением ускоряясь.

Усилием воли я заставил себя оторваться от Лидии. Она смотрела на меня чуть затуманенным взглядом и едва заметно улыбалась совершенно счастливой улыбкой. А я не мог поверить, что действительно решился на это; и не понимал, почему так долго этого боялся. Где-то внутри меня еще жило сомнение, не получу ли я по физиономии за подобную дерзость, но, казалось, Лидии наш поцелуй понравился так же, как и мне самому.

Молчание затягивалось, становясь неловким. Я не представлял, что нужно говорить любимой девушке после первого поцелуя, особенно – столь умопомрачительного. Поблагодарить? Сообщить, как классно она целуется? Или поцеловать снова? А Лидия не пыталась мне помочь, просто смотрела и словно бы чего-то ждала.

- Тебе не холодно? – выдавил я, когда молчание стало совсем уж нестерпимым.