Кристальная магия

12.

Как Сеня и обещал, полигон он запустил без малейших проблем. Это не требовало магии, кроме той, что уже была заключена в обслуживающий полигон прибор по созданию иллюзий. Качественных, осязаемых, но вполне безопасных. Одна проблема – полигон предлагал пройти любой известный уровень Подземелья без каких-либо сюрпризов. А сейчас едва ли остались такие, монстры давным-давно шастают между уровнями, разрушая годами наработанные тактики путешествий. Но и такой полигон – лучше, чем вообще никакой подготовки. Поэтому мы приходили сюда каждый вечер, отрабатывать совместное прохождение Подземелья и - в куда большей мере – выдержку Глафиры, с которой она терпела присутствие Сени. Временами мне казалось, что она относится к бедняге Арсению едва ли не хуже, чем к Вилли. И по-хорошему, следовало бы поговорить с Глашей, но я опасался того, что могу узнать в процессе разговора.

Полигон меня по-своему восхитил, хотя с первых же попыток стало понятно: как команда мы – полный ноль. И не только мне; настолько разлаженные действия даже на первом уровне привели бы к печальным последствиям. Так что следовало признать – идея с полигоном оказалась крайне своевременной и весьма удачной. И, пусть со скрипом, но постепенно у нас стало получаться справляться с иллюзорными монстрами.

А вот с чем у меня так и не получилось справиться – так это с желанием видеть Лидию. Я пытался, даже твердо решил не посещать особняк Незоровых, но от решимости не осталось ни следа, когда настало первое же воскресенье после каникул. Депрессия, гибель целого ордена – все забылось перед возможностью снова ее увидеть. И я не сдержался.

Я думал, что встреча с Лидией заставит меня вспомнить о гибели Грэйна и увидеть в ней чудовище, но ошибся. Первоначальный ужас прошел, и я снова видел перед собой восхитительную девушку, а вовсе не безжалостного монстра. Мы пили чай, гуляли по парку, разговаривали, ни словом не упомянув случившееся. Лидия словно вознамерилась показать себя с самой человечной своей стороны, ни разу речь не зашла о монстрах или Подземелье, она даже показала мне свою детскую комнату – с тем самым панно, изображающим котенка по имени Гав. Очень девчачья и милая комната, где Лидия с удовольствием поделилась воспоминаниями из детства. Все, чтобы усыпить мои подозрения. А я – только рад, но даже себе не в силах признаться, что снова себя обманываю.

Я опять жил от встречи к встрече, заполняя пустоту от ее отсутствия мелкими и ненужными делами. Учеба, тренировки, библиотека – там я пытался понять, не упустила ли Глафира чего-то важного в своем исследовании, чего-то, что способно спасти Лидию из небытия, в которое низвергнет ее возвращение прежнего мира. Потому что сами записи, как бы тщательно я их ни штудировал, ничего не могли мне подсказать. Я не знал, как сделать так, чтобы Лидия вернулась в мой мир вместе со мной. Ведь, увы, из этих записей совершенно непонятно, как сам я сюда попал. Чудо какое-то, как однажды заявила Глафира. Но как повторить это чудо для Лидии? При том, что у меня только одна попытка.

Время шло, и эта навязчивая мысль занимала все больше места в моей голове, лишая сна и покоя. Я уже не представлял, не мог представить свою жизнь без Лидии, но и мир, в котором она могла существовать, становился все более невыносим. Как бы я не прятался от слухов и новостей, но и до меня доходили отголоски творящегося – не только в магическом обществе, но и в нормальном мире. Страшные, пугающие происшествия, нескончаемые смерти и исчезновения, паника, что заставляла людей прятаться в своих домах, словно родные стены действительно могли кого-то защитить.

Мои звонки родителям превратились в пытку, каждый раз я узнавал что-то жуткое – о целых кварталах, исчезнувших в одночасье, о городах, обезлюдивших в одну ночь, о жутком вое, неумолчно звучащем на улицах моего родного городка – даже днем. И только нежные губы Лидии могли заставить меня забыть об этом. Я разрывался между долгом и любовью, я сам себя ненавидел… И со все возрастающим отчаянием наблюдал, как стремительно приближается тот самый день.

Мне казалось, у меня так много времени, чтобы все успеть и всех спасти. А затем вдруг время закончилось.

Зима отступила, необычно теплый март растопил снега, готовя дорогу звонкому апрелю, затопившему парк нежным пухом зелени. Я заново прожил свои первые полгода в магическом институте, и на этот раз похвалиться мне оказалось нечем. Я ничем не выделился ни в учебе, ни в тренировках, не обзавелся такими же хорошими приятелями, как в настоящем, моей единственной, хотя и крайне неоднозначной славой стало участие в процессе над Кресицким, и до сих пор на меня косились настороженно, не делая попыток сблизиться. Я знал всех своих сокурсников и многих из старших курсов – еще по настоящему своему миру, но здесь никто из них меня не только не знал, но и не горел желанием познакомиться. Все же дружба с Арсением в нашем мире многое мне дала, не говоря уж о дружбе с Марком, которая однозначно привлекала ко мне всеобщее внимание. Здесь же на меня предпочитали внимания не обращать. Впрочем, меня это не особо беспокоило.

Ведь здесь у меня была Лидия.

И мне казалось, чем меньше людей знает меня, тем меньше шансов, что кто-нибудь прознает про нее.

Вот только я как-то совсем не задумывался, что главную угрозу моей тайне представляют те, кого я сознательно к себе подпустил. Однажды Арсений даже интересовался, что со мной творится, но мой ответ про Энжи его удовлетворил. А Глаше так вообще все равно, что вокруг происходит, вот я и не беспокоился. А следовало бы.

В это воскресенье я вернулся из особняка Незоровых, мучимый тяжкими раздумьями. До дня рождения Лидии оставалось чуть больше недели, а значит, следующая наша встреча должна стать последней. В том качестве, в котором они происходили у нас до сего момента. И, значит, на этой встрече нам предстоит выяснить наши дальнейшие планы. Я знал, что хочет предложить мне Лидия – вечную жизнь рядом с ней в облике монстра, без угрызений совести, полностью приняв новый мир, который она создаст, соединившись со своей силой. А мне все еще нечего предложить ей. Мои затянувшиеся поиски не увенчались успехом, я представления не имел, от того ли, что я неправильно искал, или от того, что решения просто не существует. Полгода спустя я все еще не знал, как мне спасти Лидию.