Кристальная магия

13.

Понедельник запомнился мне шумом за дверью. Слаженными шагами, которыми проходили мимо нас призванные магией сирен студенты. Мы осторожно выглядывали в окно и видели их – стройные ряды идущих в ногу людей со скорбными и бездумными лицами. Их всех вела музыка, вела к порталу, а мы ничего не могли поделать, чтобы их спасти. Не только студенты – я заметил нескольких преподавателей, которые в моем настоящем счастливо избегли участи попасть в плен Подземелья. С нами же, как и обещала Лидия, все было в порядке. Пение сирен не проникло в нашу комнату, но легче от этого не становилось. Наверное, мы все это чувствовали – вину и неправильность происходящего, но в то же время, нас утешало знание того, как все можно исправить. Мы не общались. Обсуждать и без того на сто раз обговоренный план не хотелось, а иных общих тем у нас не нашлось. Несмотря на совместные ежевечерние тренировки, между Глашей и Сеней по-прежнему стояла непреодолимая стена. А я чувствовал себя слишком подавленным, чтобы вообще разговаривать. И все же, уже вечером, когда Глафира удалилась в ванную и мы на некоторое время остались вдвоем, я спросил у Сени:

- Скажи… а вот если бы у тебя был выбор. Спасти мир или любимую девушку – что бы ты выбрал?

Он подумал немного, а затем покосился на меня:

- А что, по-твоему, я сейчас делаю? Я готовлюсь уничтожить мир, чтобы спасти любимую.

- Но ты-то знаешь, что будет другой мир, в котором она – куда счастливее, чем здесь.

- Вот именно, - он снова помолчал и произнес тихо: - Даже если нет никакого другого мира… Все лучше, чем жить так – даже смерть.

- Ты… сомневаешься? – я изумился.

Глафира, едва узнав об альтернативном мире, немедленно загорелась идеей вернуть его. А Сеня… ну, он пошел на поводу своей несостоявшейся девушки, но я никогда не задумывался о том, что он не верит ни в какой другой, лучший, мир.

- Мне все равно. Я буду рад и просто перестать существовать.

- Сеня, - меня поразила обреченность, прозвучавшая в его словах.

- Меня тошнит от себя самого, - губы его изогнулись в злой и горькой улыбке, без малейшей примеси веселья. - Я хил, целитель… и я пытал живых существ, получая от этого невыразимое удовольствие! От чужой боли… - он обнял себя за плечи, прячась от всего мира.

- Но ведь, - я почувствовал горечь на языке. - Это Вилли тебя заставлял, это ведь не по твоей воле…

Как же я не хотел знать, что Кресицкий сделал с ним! И теперь мог лишь беспомощно пытаться утешить Сеню, который просто больше не мог держать это в себе.

- Ты не понимаешь. Мне… мне и сейчас хочется этого! – он вскинул на меня больные, покрасневшие глаза. - Почувствовать это наслаждение чужой болью, это же как наркотик! И умом я понимаю, что больше этого не повторится, и мне противно от моих собственных желаний, но я не могу с ними справиться! Вилли свел меня с ума, превратил в чокнутого садиста… Я бы покончил с собой, если бы Глаше не нужна была моя помощь.

Он спрятал лицо в ладонях. А я просто не знал, что тут можно сказать. Сене действительно требовалась профессиональная помощь, сам он никак не мог справиться с последствиями того, что с ним произошло во время подчинения. Но я все равно не мог представить Сеню кровожадным.

- Глафира видела это? – осознал вдруг я.

- Да, - прошептал он. - Но у нее есть и другие причины меня ненавидеть.

- Завтра все изменится, - пообещал я. - Ты никогда не делал ничего, за что тебе могло бы быть стыдно.

- Завтра все изменится, - повторил Сеня.

И замолк, потому что из ванной вернулась Глаша. Она смерила нас подозрительными взглядами и юркнула в кровать:

- Советую вам хорошенько выспаться перед походом, - заявила она.

Мы переглянулись и последовали ее примеру, устроившись на импровизированных своих ложах. Я не хотел думать над словами Арсения, но слишком уж много у меня скопилось запретных тем. За этот длинный, ничем не заполненный день я безумно устал, и потому не просто уснул – провалился в тяжелое забытье без сновидений.

Зато и очнуться от него оказалось необычайно легко. За окном еще только забрезжил рассвет, а мы – все трое – уже оказались на ногах. Не спеша привели себя в порядок, плотно позавтракали, словно нам предстоял самый обычный день, и, не торопясь, собрались.

Как маг, обладающий наибольшим запасом сил, а заодно и как танк, я первый закинул зефирку в рот, накинул на нас все возможные щиты – и мы вышли из моей комнаты.

Общежитие встретило нас гробовой тишиной. Оно опустело меньше суток назад, но все равно казалось странно необжитым и пустующим уже многие дни. Я поежился невольно, но быстро взял себя в руки. И все же покидал здание общежития я с чувством некоторого облегчения.

На всякий случай мы решили пройтись до портала – вдруг он открыт после вчерашнего массового исхода. Но нам не повезло. Там, где магов провела своей волей Лидия, владелица портала, для незваных гостей по-прежнему висело ограждающее заклинание. Пришлось воспользоваться первоначальным планом.

Глаша ловко настроила телепорт в штаб патрульных, а Сеня столь же уверенно провел нас по коридорам – совершенно пустым, а потому бесприютным – к спасательному телепорту. Поколдовал чуток над слепком, похищенным когда-то с пропуска брата – и активировал нашу дверь к порталу.