Кристальная магия

3.

Две недели испытательного срока пролетели совершенно незаметно. Не скажу, что моя работа оказалась утомительной или особо тяжелой, но требовала времени и внимания, поскольку поломки по графику не случаются. Я довольно быстро привык к жизни в лагере, хотя так и не сумел влиться в маленький коллектив инструкторов – людей, подходящих мне по возрасту. Нет, они вежливо здоровались и улыбались при встрече со мной, но тут же отворачивались, делая вид, что меня здесь вообще нет. Но меня это не особо трогало, потому что единственная девушка, чьего общества я жаждал, не отказывалась найти время поболтать со мной.

Детей я сторонился сам, с опаской поглядывая на этих маленьких человечков, не зная, чего от них ждать. Я не помнил себя в их возрасте и потому совершенно их не понимал, что лишь отделяло меня от занимающихся с ними моих сверстников. Зато весь старший – по возрасту - персонал относился ко мне с завидным дружелюбием. Но здесь удивляться не приходилось – я старался помочь каждому,  кто в этом нуждался, даже если это выходило за рамки моих обязанностей. К тому же я умел быть любезным в разговоре со старшими, чем беззастенчиво пользовался, так что за первую же неделю приобрел репутацию милого мальчика, которого можно спокойно попросить о чем угодно. Причем для меня это не представляло никакой сложности и не вызывало никакого скрытого недовольства. Себе я признавался, что мне даже нравится быть нужным.

Мои дни проходили одинаково. Просыпался я раньше всех в лагере, и после первой пары дней безделья сообразил, чем могу занять утренние часы. Подсмотрел за утренней зарядкой детей и занялся тем же. Каждое мое утро начиналось с купания, - первый раз заходя в воду, я даже не засомневался, что умею плавать. Не ошибся; и с удовольствием после пробуждения спускался на пляж, чтобы поплавать в изумительно теплой воде в полном одиночестве. А затем обсыхал под лучами рассветного солнца, разминаясь. Поначалу я копировал разминку детей, но мне этого оказалось мало, и с каждым днем моя разминка все больше напоминала тренировку. Я с удовольствием проверял возможности своего тела, не стремясь, впрочем, продемонстрировать их кому-то еще. Мне хватало того удивления, с каким на меня иногда смотрел Павел Игоревич, когда полагал, что я выполняю работу не по силам. Как делал это каждый раз, когда приходилось разгружать очередную машину с товаром для магазина и столовой, что происходило через каждые два дня. За прошедшие две недели я так и не понял, что его удивляет.

После тренировки я отправлялся в кабинет завхоза, ключ от которого Павел Игоревич доверил мне уже на третий рабочий день. Там я сортировал заявки на день по степени срочности, после шел на ревизию – смотреть, что из запаса расходного материала нуждалось в пополнении, и, если обнаруживал подобное, заполнял служебку. Затем отправлялся на завтрак и возвращался уже вместе с завхозом, начиная рабочий день. Отработка заявок и осмотр территории обычно отнимали все время до обеда, а после него, если не возникало срочной поломки, я занимался выполнением различных поручений, на которые у остальных не хватало времени. Особенно мне нравилось крутиться на кухне, куда меня с удовольствием пускала наша шеф-повар тетушка Раиса, дородная дама неопределенного возраста, вечно пытающаяся меня накормить. Моя худоба казалась ей вызовом, а я не столько кусочничал, сколько пользовался возможностью, чтобы что-нибудь приготовить. Что-нибудь необычное и вкусное, чем с удовольствием угощал поваров – и Риту, для которой всегда оставлял самый лакомый кусочек. Правда, она едва ли догадывалась, что это от меня, поскольку свое неожиданное умение готовить я тоже не афишировал.

После ужина я обычно отправлялся на пляж, где наблюдал за вечерним оживлением обитателей лагеря, прячась в тени. Иногда ко мне присоединялась Рита, интересовалась, как прошел день и как мое самочувствие. Лучшие минуты моего дня.

Едва солнце скрывалось за горизонтом, я возвращался в свой домик и ложился спать. И перед сном позволял себе помечтать о прекраснейшей девушке в мире. Только для того, чтобы утром запретить себе вообще о ней думать.

Рита, в отличие от остальных, не сторонилась меня, но с каждым днем уделяла мне все меньше времени. Я не видел в этом ничего необычного, ведь я и сам старался не искать с ней встреч, щадя в первую очередь свои чувства. Потому что чаще всего Риту я видел в компании Романа, и это меня безмерно расстраивало.

Но я привык к этому неторопливому и однообразному существованию, перестал ждать сообщений от Кулагина и раздумывать, кто же я такой, не пытался вспомнить свою прежнюю жизнь и чувствовал себя по-своему счастливым. И беспокоился только об одном – согласится ли Борис Васильевич оставить меня на этой работе.

Сегодня это должно было определиться.

Но осознание важности этого дня не заставило меня отказаться от привычного распорядка. Однако, занимаясь своими делами, я постоянно ожидал приглашения в кабинет начальства, чтобы узнать его решение относительно меня. Так и не дождавшись, после обеда я решил навестить Бориса Васильевича сам.

- Алекс, хорошо, что ты зашел! – словно бы обрадовался он при виде меня.

- Здравствуйте, - я решил проявить вежливость. - Я по поводу испытательного срока.

- А? – он удивился.

- Сегодня он истекает, - пояснил я. - Я зашел узнать, оставите ли вы меня.

Он коротко рассмеялся:

- А у тебя есть сомнения по этому поводу? – весело удивился он, а затем покачал головой: - Алекс, должен признать, мне еще ни разу не попадался столь ответственный и исполнительный работник. Тебя все хвалят, а Павел так вообще нарадоваться не может на такого помощника. И речи не идет о том, чтобы отказаться от твоих услуг. И я рад, что ты зашел, поскольку хочу выписать тебе небольшую премию.