Кристальная магия

8.

Энгман оказался прав в своих прогнозах. Популярность нашей группы резко возрасла, нас не просто приглашали на концерты – мы были нарасхват. Отовсюду с афиш смотрели наши лица, мы покорили всевозможные хит-парады, и банковский счет каждого участника группы пополнился на круглую сумму, даря чувство уверенности в завтрашнем дне. И с каждым новым концертом эта сумма увеличивалась, не говоря уже о том, с какой скоростью распродавался наш первый альбом. А впереди маячили гастроли, до которых оставалось все меньше времени. И я связал с ними некоторые надежды, о которых ни с кем не мог поговорить.

Все дело в том, что меня продолжали мучить галлюцинации. Они возникали обычно после концерта – не всякий раз, но достаточно часто, чтобы вызывать у меня тревогу. Теневые псы, пытающиеся напасть на меня; впрочем, не всегда это оказывались именно они. Но как бы я не пытался игнорировать эти видения, мое тело всегда реагировало на их появление одинаково. Я не успевал толком понять, что вижу перед собой, а на месте очередной галлюцинации уже сверкал изумительно правильной формы кристалл. Столь навязчивые и однообразные видения тревожили меня все сильнее, но я не решался поделиться беспокойством с кем бы то ни было. Опасался, что меня сочтут сумасшедшим и упрячут в психбольнице. Одно дело – амнезия, и совсем другое – галлюцинации, тем более, такие агрессивные. И я надеялся, что смена обстановки мне поможет, поэтому с нетерпением ждал начала гастролей, а пока боролся с искушением присвоить себе очередной кристалл. Они манили меня, и с каждым разом уйти, не прикоснувшись к кристаллу, становилось все тяжелее. А после я чувствовал себя уставшим, голодным и разбитым.

Рита, замечая это мое состояние, жалела меня, всячески помогая справиться с этим.

Рита… Мое солнце, моя радость, мое счастье. До сих пор с трудом верится, что мы вместе. Что я могу целовать и обнимать ее, сколько пожелаю. И она не против, даже готова на большее, но я твердо придерживаюсь своего обещания. Больше всего мне хочется упрочить наши отношения, предложив ей брак, но я не могу, не узнав о своем прошлом. Увы, до сих пор не объявился никто, готовый заявить о родстве со мной – или хотя бы о знакомстве. И это тоже меня беспокоило.

В конце концов, моя известность достаточно высока, и хоть кто-то да должен был узнать меня. Так неужели не захотели бы связаться, хотя бы из любопытства? Не значило ли это, что у меня и впрямь нет семьи, как убеждала меня Рита? Пока я не мог быть в этом уверен.

Должен признать, мне нравилась моя новая жизнь. Конечно, это сильно отличалось от неторопливого существования в летнем детском лагере, но, за исключением некоторых моментов, меня все совершенно устраивало. Постоянная занятость меня не утомляла, и даже оставалось время для себя. И Риты. Я освоил вождение автомобиля, и с удовольствием катал девушку в свободное время. Мне кажется, она получала от этого не меньшее удовольствие, чем я. К тому же это оказался единственный способ для прогулок – как и предсказывала Рита, на улицах нас узнавали. И бросались к нам за автографами и с признаниями в обожании. Когда такое случилось впервые, меня это немного шокировало, я оказался совершенно не готов к подобным выходкам. Мне казалось, поклонники падки не на голос, а на внешность исполнителя, но почему-то даже мое скромное обличие не помешало мне обзавестись толпами фанаток. Правда, мое недоумение несколько поумерилось, когда я впервые увидел афишу нашей группы. Тогда я узнал, что мне весьма идет улыбка, при которой на щеках появляются очаровательные ямочки, делающие меня даже в какой-то мере симпатичным. Стало понятно, почему я все-таки приглянулся Рите, а ведь я и не подозревал о существовании этих ямочек. Все-таки амнезия – довольно неудобное состояние.

Мы с Ритой даже не пытались скрыть наши отношения. Энгман их не слишком одобрил, но меня как-то не волновало его мнение. Он уверял, что для фанатов предпочтительнее кумиры, не обремененные постоянным спутником, но я не полагал, что должен отрабатывать образ кумира. В конце концов, вполне достаточно того, что я пою. Каким-то иным образом подогревать интерес к группе я нужным не считал.

И, если бы не повторяющиеся галлюцинации, я мог бы назвать свою жизнь идеальной. Галлюцинации – и сны. Точнее, тот самый, один и тот же сон. Повторяющийся с пугающей периодичностью. И я устал ломать голову над его значением, но даже не пытался поделиться им с кем-нибудь. Уж слишком этот сон странный.

Довольно напряженный график концертов и репетиций помогал мне отвлечься от своих тревог, поэтому я не пытался напомнить Энгману, что по договору мы имеем право отказаться от дополнительных выступлений. И никто не возражал, поскольку каждый концерт приносил немалую прибыль. Но все же в день, когда мы отправились на гастроли, я вздохнул спокойнее. Отчего-то мне казалось, что путешествие по стране с выступлениями как-то поможет мне с моими проблемами.

Спустя пару городов и столько же концертов я убедился, что терпеть не могу жизнь в дороге, и совершенно зря рассчитывал, что смена обстановки избавит меня от галлюцинаций. Хотя после первого концерта все обошлось, впрочем, зал там оказался маленький, хотя и битком забитый. А я уже заметил, что, чем больше людей меня слушают, тем больше шанс словить глюк после концерта. Но все же я счел это хорошим знаком – и каково же оказалось мое разочарование, когда в следующем же городе я снова встретился с теневой тварью.

И я не смог скрыть это разочарование от Риты.

- Алекс, что-то случилось? – она встревожилась.

Обычно после концерта я всегда неважно себя чувствовал, но, видимо, на этот раз все выглядело совсем плохо. И я не смог ей солгать, как не умел ее обманывать ни в чем: