Кристальная магия

6.

Марк почти не ошибся, предполагая для себя наказание. Нет, его не заперли под домашний арест, но строжайше запретили пользоваться магией. Впрочем, как наказание это воспринимал только сам Марк, а вот Петр Сергеевич полагал это медицинской необходимостью, потому что ранение в сердце без последствий не обходится. И любое использование магии может спровоцировать коллапс сердечной мышцы – убить это мальчишку не убьет, но магии лишит стопроцентно. И снова природный маг оказался вынужден ограничивать себя в магии – как и в конце прошлого семестра. Естественно, Марку это совершенно не нравилось, но такова оказалась плата за наше безрассудство. Из солидарности я тоже отказался от использования магии – добровольно, хотя Марк и уговаривал меня не чудить. Но я чувствовал свою вину во всем произошедшем и не собирался отказываться от своего решения.

Между тем, начался новый семестр, и жизнь института вернулась в свою колею. Лекции, занятия, физподготовка – хотя лично я занятия по магии прогуливал. Впрочем, как и мой преподаватель. У Вячеслава не нашлось времени для меня в этом семестре, мне пообещали найти для него замену, однако быстро это не получилось. Так что мой добровольный обет пришелся как нельзя кстати. И лично меня во всей этой ситуации огорчало лишь то, что поиски Лидии откладываются на неопределенный срок.

Впрочем, недовольство Марка исходило отсюда же.

Мы не говорили о Лидии, чтобы не травить себя напрасными надеждами. Не знаю, как Марк, а я метался между отчаянным желанием верить в ее спасение и трезвым взглядом на жизнь, которая не любит дарить подарки. Я просто не представлял, как смогу пережить разочарование, поэтому и старался даже не думать об этом, не то, что говорить.

И уверен, Марк, лишенный права пользоваться магией, терзался теми же сомнениями.

Вопреки моим ожиданиям, чуда не произошло. Пережитая амнезия не сделала враз из Марка другого человека. Он не превратился единомоментно в любимчика института и по-прежнему много времени проводил в одиночестве – или в компании близких друзей. Однако изменения все-таки были. Он стал куда более дружелюбен, чем раньше, и больше не старался спрятаться от людей. И уже никто не смог бы назвать его агрессивным. Если прежде студенты сторонились его, то теперь не боялись здороваться и смотреть на парня. Пожалуй, самое большое его достижение – он перестал злиться, что на него глазеют. И однажды признался мне – он понял, что я имел в виду, заявляя, будто им любуются. Марк видел себя со стороны и вынужденно согласился, что на него трудно не смотреть. Но даже это не заставило снежного мальчишку гордиться своей внешностью.

Еще одним важным изменением в его поведении стал решительный отказ от любых отношений с девушками из института. Он больше не прятался за моей спиной, позволяя мне разбираться с его поклонницами – теперь он и сам мог легко отказать любой даже самой настойчивой девчонке. Я полагал, это сказывается опыт общения с фанатами.

Скандал с исчезновением солиста «Дара небес» постепенно затих. Марк за ним не следил и говорил о своей стремительной и короткой певчей карьере крайне неохотно. Практически не говорил, только если отвечал на вопросы Глафиры. Лишь однажды я поинтересовался, пытался ли он хоть раз связаться с коллегами.

- Я уведомил их, что ко мне вернулась память, и поэтому я ухожу из группы, - лаконично ответил на это Марк и больше к этой теме не возвращался.

Алекса и впрямь искали недолго, хотя его исчезновение вызвало огромный резонанс. Но, пока поклонники страдали и требовали найти пропажу, группа потихоньку выпустила несколько клипов, немедленно приобретших огромную популярность, и наняла в качестве исполнителя симпатичного паренька, который пел под фонограмму Алекса. И фанаты, похоже, не слишком возражали, потому что концерты по-прежнему собирали толпы слушателей, а песни группы занимали верхние строчки всевозможных чартов. По интернету гуляли всевозможные слухи о судьбе Алекса – бегство, самоубийство, даже пластическая операция, превратившая его в нового солиста Романа – последнее особенно популярно. Иначе я не мог понять, почему на пение под фонограмму собирались такие толпы.

Как-то Глафира полюбопытствовала у Марка, не обидно ли ему, что его голосом пользуется другой человек.

- Он был солистом этой группы до меня, - равнодушно ответил на это Марк. - Пусть пользуется.

Я заметил, с какой неохотой говорил он об этом парне, однако не стал расспрашивать о причинах этой неприязни. О своей бытности Алексом он вообще не рассказывал, только отчитался коротенько – больница, детский лагерь, концертная деятельность. И никаких подробностей.

Я полагал, что его смущает та его жизнь, и потому не приставал с расспросами.

Как и в прошлый раз, запрет на пользование магией с Марка снимали постепенно, позволяя ему понемногу увеличивать нагрузку – строго под присмотром Петра Сергеевича. Как бы ни возмущался природный маг, но рекомендации доктора выполнял неукоснительно. Он провел без магии несколько месяцев и лишиться ее насовсем ему не хотелось.

Каким образом Марк сумел ограничить свою магию во время амнезии, так и осталось секретом. Единственное, о чем он упомянул – использованное им заклинание основано на том, какое заперло нашу магию в тюрьме Подземелья. Но как он добился того, чтобы магия просыпалась инстинктивно в нужные моменты, Марк предпочел не объяснять. И я подозревал, что у него просто нет объяснений.

Институт – чудесное место, но все же без магических занятий он терял треть своего очарования. Еще одна причина, по которой я хотел поскорее возобновить уроки магии. Хотя бы с Марком, раз уж замену Вячеславу еще не нашли.