Кривое отражение солнца

7

- Лови ее!

Е Юнь обернулся на возглас и тут же нахмурился. В этом уединенном месте он редко сталкивался с другими адептами; им нечего делать на внутреннем балконе, где не было ничего, кроме воя ветра и головоломной высоты.

Черная тень метнулась из окна, раздался звон фарфора, и Е Юнь подхватил кошку, искавшую спасения у него на коленях. Он тут же прикрыл Мошуй рукавом.

- Ее здесь нет? – поинтересовался какой-то младший адепт, выглядывая из окна, - Ты не видел, куда подевалась эта проклятая тварь?

Е Юнь помотал головой. Как только мальчишка скрылся в помещении, он почесал Мошуй под подбородком.

- Не слушай его. Вовсе ты не проклятая тварь.

Характер у Мошуй действительно оставлял желать лучшего. Стоило совершить одно неправильное движение в ее направлении или не так занести руку, как она с гневным воплем вырывалась, оставляя на память о себе несколько кровоточащих царапин, а то и осколки какой-нибудь вазы. Поймать кошку было одним и самых популярных развлечений среди младших адептов, пусть даже за причиненные в процессе разрушения их ждало наказание.

- Кажется, сегодня полы будут намыты до блеска.

Е Юнь согласно хмыкнул. Когда учитель сел рядом, мальчик не вздрогнул, издалека различив его по походке.

Желтые глаза смотрели на него на удивление осмысленно, но, стоило положить ладонь кошке между ушей, как она прищурилась и начала мурлыкать, ластясь к руке, как обыкновенное животное. Одно ухо у Мошуй было надорвано, части усов не хватало, а имя подходило ей как нельзя лучше – живот у кошки был снежно-белым, а из-за черных пятен на спине казалось, будто на нее опрокинули тушь.

- Интересно, сколько ей лет?

- Когда я навещал храм в прошлом, кошка уже была здесь, - Инцзы Ян задумался. У Мошуй было определенно богатое прошлое, и никто точно не знал, как и откуда она появилась. Скорее всего, когда-то ее сюда принес старейшина Цан, да так и позабыл о ней.

- В прошлом – это когда?

- Не знаю. Давно.

Невольно Е Юнь задался вопросом, сколько же лет было его наставнику. Как и у всех заклинателей, в том числе и темных, его возраст нельзя было определить по внешнему виду - ему с равным успехом могло быть и тридцать, и триста лет. С другой стороны, седины у заклинателей он тоже никогда не видел.

Однако мальчик ни о чем его не спросил. Если учитель не хочет об этом разговаривать, значит, ответит уклончиво, породив еще больше вопросов. Надежнее будет скрыть свое любопытство и просто понаблюдать.

Мошуй, наконец, поднялась с коленей Е Юня и запрыгнула на деревянный поручень, бесстрашно пройдясь над пропастью.

- Когда-нибудь она точно оттуда свалится, - обеспокоенно сказал мальчик, наблюдая за ленивыми движениями кошки.

~

- Мяу.

Мошуй застыла в дверях павильона, встречая его после долгого расставания. В последние недели Е Юнь редко ее видел – кошка сторонилась людных мест и все больше времени проводила у дверей в храм, примостившись рядом с каменными статуями, точно еще одно изваяние. Как будто ждала кого-то.

Мошуй медленно моргнула и подошла ближе, чтобы потереться о его ногу.

- Тоже скучаешь по нему? – спросил Е Юнь.

Кошка мурлыкнула и отошла в сторону, сочтя свой долг – поприветствовать старого знакомого – выполненным. Удивительно, но от самого ее присутствия на душе стало легче.

Жизнь спокойно побежала дальше, и Е Юнь чувствовал себя почти так, словно вовсе никуда не уходил – за исключением грызущего беспокойства, поселившегося где-то на краю сознания: не слишком явного, но и не унимающегося со временем. Но у Е Юня хватало дел, чтобы эти мысли приходили к нему лишь в самые темные ночные часы, когда он бывал слишком устал, чтобы отделаться от них и недостаточно спокоен, чтобы уснуть.

Но невозможно жить в постоянной тревоге, переживая о том, на что бессилен повлиять. И наступил недолгий период, в течение которого Е Юнь мог заниматься рутинными делами храма, не чувствуя необходимости принимать судьбоносных решений.

Свежий ветер, проникавший сквозь приоткрытые ставни, трепал страницы трактата, лежавшего на столе, так что Е Юнь взгромоздил поверх страницы тушечницу. Перед ним лежала одна из немногих книг, посвященных порталам в мир демонов, но написана она была столь тяжелым языком, что от заклинателя потребовалась вся концентрация, какую он смог в себе отыскать, чтобы вычленить хоть что-то определенное из всего этого пространного рассуждения о природе вещей.

По крайней мере, занятие было привычным и знакомым. В покоях пахло бумагой и сгоревшими благовониями, свежий горный ветер шелестел страницами. Полуоткрытые ставни поскрипывали под его порывами.

Е Юнь так увлекся, что не услышал шагов за дверью, и в себя его привел стук. Заклинатель дернулся, локтем сбив тушечницу, и громко ругнулся, когда черное пятно поползло по тексту.

Вошедший мужчина застал картину того, как Е Юнь отряхивал бумагу от чернил, вконец измазав свой левый рукав. Он кашлянул.

- Мастер Гуан, - поздоровался Е Юнь, со вздохом расправив испачканные страницы трактата.

Взгляд заклинателя красноречивее любых слов говорил о том, что он думает о попытках младшего ученика проявить самостоятельность. Гуан Юн обучал целителей, но в нем совершенно не было мягкости, которую им обычно приписывают.

- Шичжи Е, - он поклонился, - образцы яда, который ты принес, пригодятся для изготовления некоторых лекарств.

Шичжи – ученик соученика.

Е Юнь кивнул.

- Твой шиди выздоравливает, - поделился Гуан Юн, а затем окинул внимательным взглядом его заляпанный чернилами рукав. – Просто невероятно, насколько быстрее на нем заживают раны, чем на тебе. Опять рука?