Кривое отражение солнца

17

Рука у Е Юня срасталась плохо и ухищрений учителя не хватало, чтобы улучшить дело. Им удалось избежать заражения, но и только. В Шэ Шань были свои целители, но к тому моменту, когда они туда доберутся, выпрямить кость будет невозможно, не сломав ее во второй раз.

По мере приближения к храму Е Юнь немного оживал – упадническое настроение оставило его, и он даже начал напоминать себя прежнего. Ученик скучал по дому. Инцзы Ян знал об этом, хотя тот и не жаловался, но Е Юнь всегда болезненно-сильно привязывался к людям и местам, которые ему нравились.

Когда они приблизились к каменным ступеням, ведущим в храм, ворота распахнулись. На мгновение лицо Е Юня озарилось улыбкой, и он сделал несколько поспешных шагов вперед, поднимаясь, но у самой площадки вдруг неуверенно застыл.

Старейшина прервал его метания, спустившись на ступеньку ниже и потрепав мальчика по волосам.

- Ну как? – с улыбкой спросил он, - соскучился?

- Еще бы, - ответ был скупым, но сила, которая в нем чувствовалась, почти пугала. «Еще бы» - было слишком слабым описанием.

- Ну, иди к себе, отдыхай, - посоветовал настоятель, - с тобой мы увидимся утром. А я пока пообщаюсь с твоим наставником.

Его очень мягко выпроваживали, чтобы взрослые могли поговорить. Е Юнь бросил вопросительный взгляд на Инцзы Яна, не то спрашивая разрешения, не то ожидая намека на то, что ему делать дальше. Но учитель лишь кивнул, и Е Юнь оставил их, скрывшись за воротами храма.

Он был рад вернуться сюда. Но почему-то после долгого отсутствия все стало казаться… каким-то чужим, незнакомым. Их крыло выглядело необжитым, и, хотя Е Юнь знал, что пройдет всего пара дней и оно станет выглядеть как прежде, от вида холодных жаровен и слоя пыли повсюду на душе стало тяжело.

За тот ничтожный срок, что его здесь не было, произошло слишком многое. Станет ли все по-прежнему теперь, когда Е Юнь изменился так сильно? Он совершил ужасный проступок и не простит себе этого. Разве заслуживал он жить как прежде?

Е Юнь устал, а время близилось к ночи, но заснуть он не мог. Проворочавшись битый час, ученик зажег масляную лампу и поставил ее ближе к кровати. Удивительным образом от этого ему стало спокойнее, хотя он никогда не боялся темноты.

Заслышав шаги, уже было начавший клевать носом Е Юнь подскочил на кровати.

- Учитель?

- Все в порядке. Ложись.

- Все хорошо? Что сказал настоятель?

- Что ты был храбрым. Но ты не должен принимать таких решений, не посоветовавшись прежде со мной.

Конечно, старейшина сказал не только это. На самом деле ситуация едва не вышла из-под контроля, но Е Юню лучше об этом не думать – он и без того винит себя за произошедшее, и нет никакого смысла наказывать его еще сильнее.

Инцзы Ян поправил одеяло, и ученик, наконец, закрыл глаза.

- Он заснул лишь тогда, когда пришел ты, - заметил настоятель, стоявший в тени полуоткрытой двери.

Инцзы Ян вышел в коридор и прикрыл створки.

- Е Юнь может за себя постоять. Он со всем справится.

- О, в этом я не сомневаюсь. Но меня волнует не то, что сделал он, а то, что сделал ты.

- Я?

- Не говори мне, будто ты не жалел о том, что оставил Лэн Иньчжэня в живых. Ты ведь его не пощадил, правда? Тебе просто было не до него.

Инцзы Ян нахмурился. Впервые за долгое время старейшина говорил с ним так откровенно, не ходя вокруг да около и избегая намеков.

- Это так, - не стал отрицать темный заклинатель. – Я желал ему смерти. Но… я не хотел, чтобы это произошло таким образом.

- Ты правда об этом думал? – настоятель спрятал руки в широких рукавах, – Или просто позволил всему случиться? Любые твои действия и слова теперь отражаются на Е Юне. Хорошенько подумай, что говорить ему в следующий раз.

- Осуждаете меня, да? - голос темного заклинателя вдруг стал резким и злым, но, бросив взгляд на двери в спальню, он умерил тон. – Думаете, я напрасно подвергаю его опасности? Я лишь хочу, чтобы он научился сам защищать себя. Чтобы он знал, кто его окружает, умел им противостоять и мог постоять за свою жизнь.

- Е Юнь лишь ребенок, - покачал головой настоятель Цан, - И к тому же твой ученик. Как ты можешь так с ним поступать?

Инцзы Ян издал режущий слух звук, отдаленно похожий на смешок.

- А знаете ли, где все остальные мои ученики? В земле!

Вздох сотряс все тело старейшины. Он заглянул в лицо темного заклинателя, с горькими складками у рта и сединой – невозможной и оттого еще более пугающей. Потерять своих учеников – все равно что потерять собственных детей. Невозможно представить ничего хуже.

- Мы были слишком мягкими, - проговорил Инцзы Ян, обращаясь к самому себе, – Слишком долго ждали. И нет, - он бросил взгляд на настоятеля, словно вдруг вспомнив, где находится: - Я не считаю, что это слишком. Пусть Е Юнь будет защищаться, если придется. Пусть убьет кого-то, если придется. Пусть живет. Мы больше не будем ждать нападения, чтобы устранить угрозу.

- Чего ты хочешь? Кровь за кровь? Чтобы каждый ответил за зло, причиненное тебе?

- Месть здесь не причем. Если кто-то хочет причинить тебе зло, опереди его. А если не удалось, то пусть заплатит вдвойне. И тогда никто уже не посмеет сделать нам зла, и можно будет жить спокойно, счастливо. Не оглядываясь.

Инцзы Ян был одним из самых уравновешенных заклинателей – светлых и темных – которых знал старейшина Цан Лу, но иногда… Иногда его размышления по-настоящему пугали. После всего пережитого - кто на его месте не озлобился бы?

Какое-то мгновение царила звенящая тишина.

Но настоятель знал, что может его вразумить, заставить забыть о своем горе и подумать о будущем.