Кривое отражение солнца

56

Солнце еще не показалось из-за гор, и все кругом было погружено в синий сумрак. Стояла абсолютная тишина, которую не нарушал даже ветер.

Позолоченная вздернутая черепица должна была сверкать в лучах восходящего светила, как чешуя, а красный мрамор пола - поражать глубиной оттенка, но узкий лунный серп почти не давал света. Сейчас заклинательский орден Хун Лоу выглядел зловещей пародией на себя. А потому белая фигура, выделявшаяся среди колонн, смотрелась почти уместно.

Инцзы Ян не ждал его так скоро.

- Кто тебя так отделал?

Лицо Хэй Шаньдина было лишено губ, а потому казалось, что он все время ухмыляется. Но сейчас темный заклинатель был уверен, что выражение лица демона полностью соответствует его чувствам, пусть даже в животе у того и зияла страшная рана с пульсирующими внутренностями.

- У меня кое-что для тебя есть, - сказал Хэй Шаньдин вместо ответа.

Только сейчас Инцзы Ян заметил, что на плече у твари что-то висит; белые волосы Хэй Шаньдина, измазанные в крови, скрывали фигуру. Демон движением плеча скинул человека вниз – легко, как тряпичную куклу.

Даже боль не привела Е Юня в сознание. Он дышал тяжело, с хрипами, все лицо у него было в крови. Если бы не жуткие звуки, которые издавал заклинатель, его можно было бы принять за труп.

- Ты рад? – самодовольно спросил демон.

- Разве я не говорил, - ледяным тоном начал Инзы Ян, - что он не должен пострадать?

Лицо заклинателя не изменилось, но рука дрогнула, готовая схватиться за меч. Даже воздух вокруг него будто бы загустел, наполняясь эмоциями, которые не находили отражения ни в лице, ни в голосе. Инцзы Ян превосходно умел владеть собой, когда хотел этого. Но Хэй Шаньдин чувствовал его бешенство.

- Он жив. Другого я бы уже прикончил - твой ученик грязно сражается.

- Прочь с глаз моих.

Хэй Шаньдин тут же исчез из виду. Нужно зализать свои раны, прежде чем он будет готов встретить ярость темного заклинателя. И все же риск того стоил – выражение глаз Инцзы Яна было непередаваемо.

Темный заклинатель опустился на колени и бережно ощупал ученика, проверяя, не сломана ли какая-нибудь кость, а если сломана, то где. Сейчас он мог проявить свое беспокойство, не думая о том, как смотрится со стороны. Он размотал заскорузлые лохмотья.

Е Юнь выглядел еще хуже, чем в их последнюю встречу, и дело было не только в ранах. Он мерз и недоедал на протяжении уже долгого времени, но даже это не объясняло его состояние. Длинные волосы, слипшиеся от крови, посеклись и потускнели, под глазами залегли тени, а сам заклинатель казался бледным и исхудавшим. Или это свет убывающей луны создавал такое гнетущее впечатление?

Как бы то ни было, Е Юнь жив… Жив и теперь будет при нем. Инцзы Ян подхватил его на руки, прижимая к себе, как ребенка.

***

Боль пришла раньше, чем все остальные чувства, вырвав его из смутных видений. Неясные образы – не то страхи, не то воспоминания – мелькали в голове, одна чудовищная картина сменялась другой. Е Юнь не был уверен, какие из них реальны.

Сердце дико колотилось в груди, когда заклинатель пришел в себя и попытался вздохнуть. От легкого движения грудь сдавило, и он застонал бы, если бы это не оказалось так мучительно. Какой-то миг он мог лишь хватать воздух полопавшимися губами, на которых чувствовалась кровь. Помимо груди болью сразу же отозвалась спина, бедра и шея, но особенно сильно – правая кисть.

Темный заклинатель с трудом приоткрыл глаза. Перед ними была только тьма. Е Юнь едва снова не ударился в панику, но заметил слабое движение над собой – глаза быстро привыкали к темноте. Он расслабился еще до того, как понял, что происходит. Прикосновение было знакомым и успокаивающим.

- Не паникуй и не двигайся, - тихо сказал учитель, - первое время легко нанести себе вред.

Вопреки ожиданием, Е Юнь взглянул на него без страха или злости. Просто… измученно. Он смотрел на него так пару мгновений, затем отвернулся. Это было его первое осознанное действие за несколько пробуждений.

Инцзы Ян вздохнул. Он принялся что-то говорить, но Е Юнь не слушал. Он чувствовал себя разбитым и усталым, и не хотел ни отвечать, ни думать. Он лежал, свернувшись в комок и закрыв глаза. Внутри была только звенящая пустота. Сейчас ему все стало безразлично. Е Юнь не мог в точности вспомнить, что с ним произошло – при попытках вернуть память сердце заходилось так отчаянно, что он начинал задыхаться. Он помнил только, что виновен во всем был Инцзы Ян.

Е Юнь лежал так, пока учитель, наконец, не замолчал. А может, он уснул раньше, чем это случилось.

***

Солнечный свет резал глаза даже сквозь ажурные ставни, одеяло казалось тяжелым и жарким. Е Юнь попытался сесть, оперевшись на руки, и едва не взвыл от прострелившей правую кисть рези. Темный заклинатель прижал раненую руку к груди так, словно это могло помочь. Некоторое время он просто сидел, зажмурившись и крепко стиснув зубы.

Е Юнь не знал, сколько пролежал без сознания, но был уверен, что долго. Он слабо припоминал предыдущие пробуждения, но не мог сказать, как давно это было. К счастью, сейчас он был один, и это дало ему время прийти в себя.

Темный заклинатель не представлял, где находится, но больше всего это напоминало покои в заклинательском ордене. Он огляделся. Большая кровать с резными столбиками и занавесками стояла у окна, в противоположном конце комнаты раскинулся книжный шкаф, рядом с которым находился столик для работы. Все прямо-таки сияло бездушной чистотой.

Не было никаких вещей, которые указывали бы на прежнего хозяина комнаты. Лишь рядом с кроватью стояла тумба, заваленная отварами и бинтами. Помимо этого Е Юнь не увидел ни своей одежды, ни, разумеется, меча.