Кривые зеркала 2

Часть 1

«Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека — всегда можно».

Из Нобелевской лекции Иосифа Бродского

Даже входя вместе с сыном в здание Института онкологии, Иван не был уверен, что поступает правильно. Артём после окончания пятого курса подал заявление в хирургию, и вся семья радовалась выбору парня, тем более что он решил продолжить традиции, стать таким же в профессии, как отец и дед. Единственное, что не давало Ивану покоя, почему свою первую врачебную практику сын решил проходить под началом чужих людей, а не в отделениях, которыми руководили он или его отец. Но ссориться по этому поводу с сыном смысла не было.

У Ивана с Артёмом в последнее время сложились искренние дружеские отношения, основанные на взаимопонимании и доверии друг к другу. Сложный период взросления сына и подростковых бунтов остался позади, они научились понимать и слышать друг друга и стали самыми близкими друг другу людьми.

Конечно, Иван расстроился из-за того, что на практику сын шёл в другую епархию, но вида не показывал. В конце концов, когда придёт время Артёму выбирать место работы, он будет настаивать на своём отделении, а пока пусть сын посмотрит где, что и как, потом будет с чем сравнивать.

- Пап, а с этим заведующим, к которому мы идём, тебя что-то связывает? – спросил Артём.

- Усовершенствование вместе проходили, в горздраве пересекаемся, вот, пожалуй, и всё. – Иван подмигнул сыну. – Хирург он хороший, диагност прекрасный. Характер не сахар, так и я не подарок. И потом, ты идёшь учиться, так и учись. Хотел трудностей – получи по полной. О, а вот и дверь на лестницу.

С этими словами Иван толкнул неприметную дверь, точно такую же, как и все попадающиеся по пути их следования, только без таблички, и они оказались на лестничной площадке.

- Пап, а на лифте не быстрее? – склонив голову набок, спросил Артём.

- Нет, свои ноги надёжней, поймёшь потом, - отшутился Иван.

Они начали подниматься на нужный этаж, их шаги эхом раздавались в пустом пространстве, и вдруг тишину лестничных пролётов нарушило то ли сопение, то ли всхлипывание. А потом откуда-то сверху детским голосом раздалось тихое: «Помогите».

Соколовский кинулся к перилам и посмотрел вверх. На уровне шестого этажа с внешней стороны лестничного пролёта виднелась фигурка ребёнка, судорожно вцепившегося в металлические опоры. Иван на секунду прикрыл глаза, чтобы справиться с мгновенно охватившим его страхом за мальчика, и, оставив позади сына и перескакивая через ступеньку, рванул по лестнице. В голове мелькали картинки одна страшней другой, он боялся, что не успеет, что у мальчишки не хватит сил держаться и он рухнет вниз на каменный пол в подвал, а тогда сам Всевышний будет бессилен что-либо сделать.

Всё происходило, как в тумане. Сердце бешено колотилось о грудную клетку и болело, дышать было тяжело и воздуха не хватало, даже в глазах потемнело. Но Соколовский успел схватить мальчишку, вытащил его и вместе с ним опустился на ступеньки, прижимая того к себе. На какой-то миг ему показалось, что перед ним маленький Тёмка, уж больно похожими были глаза и волнистые каштановые волосы. От этого ужас в душе только усилился, Иван гладил по спине всхлипывающего ребёнка и убеждал то ли его, то ли самого себя, что всё позади, что все живы и всё будет хорошо.

- Отец, ну ты и спринтер! – пытался разрядить обстановку Артём. – Теперь я точно знаю, почему лестница предпочтительней лифта. Приключений больше. Ты уже выяснил, из какого отделения сбежал малолетний самоубийца?

Иван лишь покачал головой на тираду сына, а малой, всё ещё обнимая его за шею, произнёс:

- Я не из отделения, я с мамой на работу хожу.

- Вот как… Давай знакомиться, что ли, - обратился старший Соколовский к мальчику. - Меня зовут Иван Дмитриевич, это мой сын Артём. А ты у нас кто?

- Ваня, - ребёнок смотрел на своего спасителя, а Иван всё никак не мог отделаться от мысли, что перед ним не чужой незнакомый ребёнок, а его Тёмка, только маленький.

Он даже протёр глаза, чтобы видение отступило.

- Видишь, как здорово, нас с тобой даже зовут одинаково, - произнёс Иван, потрепав своего тёзку по голове. Сил встать всё ещё не было, сердце прихватило не шуточно. – Расскажешь, как оказался в такой паршивой ситуации? – требовательно спросил он.

- А вы ругаться не будете? – Пацан растёр ладошками слёзы, опустил голову, помолчал, а потом, глядя в глаза Ивану, сознался: – Я со своими страхами боролся.

- Это как? – вмешался в разговор Артём и устроился на ступеньке рядом с отцом.

- Понимаете, я же мужчина, - развёл руками Ванька, - то есть я единственный мужчина в нашей с мамой семье. Я должен быть защитником, сильным и смелым человеком, а высоты боюсь. – Он тяжело вздохнул. - Мой дедушка сказал, что со страхами надо бороться, научиться преодолевать их. Правда, он говорил это не мне, а своему сыну и совсем по другому поводу, но я усвоил урок. Вот я и пошёл с самого подвала вверх по той стороне ступенек. Сначала всё было хорошо, даже весело и совсем не страшно, а когда поднялся, глянул вниз, и всё… Голова закружилась, ноги как не мои стали, я даже закричать и попросить помощи не смог, так мне плохо было. Да вот только лестницей пользуются редко, все на лифте ездят, и помощи попросить было не у кого. Так что страхи я не поборол и маму чуть сиротой не оставил. Плохой из меня защитник, – разочарованно добавил он.

- Сколько же тебе лет, единственный мужчина? Отец бы меня за такие выходки выдрал, как сидорову козу, – авторитетно заявил Артём, а Иван положил руку ему на плечо, как бы предупреждая, что надо быть корректней.

- Мне пять в марте исполнилось, - с гордостью сообщил Ваня. - Мы как раз перед моим днём рождения в этот город переехали. Раньше мы в Москве жили, там я тоже с мамой на работу ходил, а потом нам жить стало негде, не знаю почему, а тут у мамы квартира, у меня теперь даже комната своя есть.

- Папа твой в Москве, что ли, остался? – осторожно спросил Иван.