Кризис-менеджер в Аду: мой босс — Кровавый Князь

ПРОЛОГ Или почему корпоративный ад — это не метафора

К тому моменту, когда Маргарита вошла в конференц-зал завода «ТермосплавПром», там уже происходило то, что в деловой среде обычно называли «сложной переговорной ситуацией», а в реальности — коллективным нервным срывом с элементами уголовщины.

— Я ему сказала: либо он подписывает акт, либо я подпишу ему лицо! — визжала женщина в леопардовом жакете, потрясая папкой.

— Это давление на поставщика! — орал мужчина в дорогом костюме, красный, как перегретый чайник.

— А вы нам три месяца шлёте болты без резьбы! — рявкнул кто-то из угла.

— Это инновационная система крепления! — обиделся мужчина.

Маргарита молча поставила сумку на стол.

Тишина не наступила.

Она открыла ноутбук.

Хаос продолжился.

Тогда Марго очень спокойно достала из сумки рулетку.

Повисла пауза.

— Простите… — осторожно сказал финансовый директор. — А это зачем?

— Хочу измерить глубину катастрофы, — сухо ответила она. — На глаз уже не помещается.

Молчание стало почти уважительным.

Генеральный директор — мужчина лет пятидесяти с лицом человека, которого жизнь систематически била отчётностью, — нервно прокашлялся.

— Маргарита, ситуация… сложная.

Она оглядела зал.

Разбитый проектор.

Два человека, которые явно ненавидели друг друга со времён монголо-татарского ига.

HR, тихо плачущая в кружку.

Юрист, уткнувшийся лбом в стол.

И человек, который почему-то ел сосиску.

В девять утра. На совещании.

— Нет, — сказала Марго. — Сложная ситуация — это когда поставщик украл деньги, бухгалтерия сгорела, серверы легли, а инвестор требует прибыль вчера. У вас обычная производственная преисподняя средней тяжести.

Она села. Открыла таблицу. Замерла. Потом снова посмотрела. Снова. Очень медленно сняла очки.

— Скажите мне честно, — ласково произнесла она, и весь зал инстинктивно напрягся, — кто решил внедрить систему мотивации сотрудников через… барабан удачи?

Гендиректор побледнел.

— Это был тимбилдинг.

— Тимбилдинг? — переспросила Марго. — Я правильно понимаю: зарплата теперь зависит от того, выпадет ли кладовщику сектор «премия»?

— Это повышает вовлечённость.

— Это повышает вероятность массового убийства.

HR всхлипнула.

— Люди начали драться за сектор «тринадцатая зарплата»…

— Не удивлена.

Марго закрыла ноутбук.

Сцепила пальцы.

И улыбнулась той самой улыбкой, после которой обычно увольнялись, разводились или внезапно начинали соблюдать регламент.

— Так, дорогие мои. План спасения.

Она встала.

— Первое. Кто придумал колесо мотивации — идёт в отпуск. Бессрочный. Желательно в лес. Без интернета.

— Но это был директор по развитию…

— Тем более. Развитие остановим.

— Второе. С сегодняшнего дня никто не кричит.

— Но отдел снабжения—

— Кричать можно только в специально отведённой переговорной. Назовём её «Комната эмоционального банкротства».

Кто-то нервно хихикнул.

— Третье. Человек с сосиской.

Мужчина вздрогнул.

— Да?

— Почему вы едите?

— Я стрессую.

— Прекрасно. Назначаю вас ответственным за кризисное питание. Стресс — ваш KPI.

В комнате впервые кто-то засмеялся.

Маргарита выдохнула.

Хорошо.

Значит, ещё не всё потеряно.

— И последнее, — сказала она, открывая презентацию. — Сейчас я объясню вам, почему ваш завод ещё жив исключительно потому, что бухгалтерия слишком устала умирать.

Свет мигнул.

Проектор задымился.

Где-то завыла пожарная сигнализация.

Кто-то тихо сказал:

— Это плохой знак…

Марго поправила очки.

— Нет, — спокойно ответила она. — Плохой знак — это когда аудиторы улыбаются. А это просто понедельник.