Кроха-секрет леди из трущоб

Глава 6

Мысли о Томасе и детках кормилицы не давали покоя, и я, едва дождавшись возвращения няньки, ушла, ничего ей не сказав. Думаю, выговор получу обязательно по возвращении, потому что Максима нужно будет кормить через минут сорок. А до тех пор, раз это моя прерогатива, слуги не будут вмешиваться. Значит, надо успеть закончить дела до этого момента.

Впереди, за дверью кабинета, слышалось громкое восклицание:

— Ты офицер моего полка, исполняй приказ!

— Но, сэр, погода?

— Успеешь. Возьми моего рысака. — Голос герцога звучал грозно. Испугалась, что и мне влетит, попади я под горячую руку, отступила за стену как раз в тот момент, когда кто-то дёрнул за ручку двери. Повезло ещё, путь гостя пролегал через анфиладу, а не коридор, связывающий кабинет и детскую. С неудовольствием пришлось признать, что наши комнаты находятся близко, в одном крыле.

— Сесилия, покажись, — позвал меня Саймон. — Я вижу край твоих юбок.

Усмехнулась в ответ.

Никак не привыкну к здешним нарядам. В них то душно, то холодно. И сквозняки по дому гуляют, так и хочется заставить слуг забить ватой и обклеить бумагой окна, чтобы заделать щели между кривыми откосами. Иной раз насквозь видно кусочек неба. Особенно сверху.

— Сесилия?

— Иду.

Нехотя вышла из укрытия.

— Я лишь хотела узнать про деньги на моё содержание, — ответила на ходу, опережая вопрос а-ля очередной допрос: кто, зачем и почему?

— Деньги ты не получишь, все расходы будешь согласовывать со мной, — припечатал муж. Вот так новости! Неужели боятся, что я сбегу?

Но этим он не ограничился, дальше больше:

— И шкатулку с драгоценностями будет хранить у себя личная служанка моей матушки.

Прикусив губу почти до боли, решила, что настало время поговорить по душам. Раз он в открытую объявляет мне войну, хотелось хотя бы узнать — за что? За что такое строгое обращение? Я ему враг?

Зашла в комнату и закрыла дверь, встречаясь с хмурой синевой его глаз. Он будто видел меня насквозь и просчитывал каждый ход заранее. И почему в голове возникла ассоциация с шахматами?

— Е2-Е4? — пошутила я, чтобы разрядить обстановку.

Не удалось.

— Первый ход для детского мата? — понял меня, как оказалось, игрок. — Это тут при чём?

— Я чувствую себя пешкой, — парировала, не глядя. — Сколько ещё меня будут унижать непонятно за что? Что я вам сделала такое, чтобы поступать так со мной?

— О, теперь давим на жалость? — парировал герцог. — Это мы уже проходили.

— А ты всегда о себе в третьем лице говоришь? — уколола я.

— Иногда бывает.

Он лишь отмахнулся.

— Мне нужны личные средства.

— Зачем? — упирался несговорчивый поставщик. Буду считать его таковым, чтобы легче было дожимать.

— М-м? — сделала вид, будто раздумываю. — Мне перечислить все женские штучки или пожалеть твои уши? Косметика, элементы туалета… — начала было я.

Но он продолжил вместо меня:

— А также подарки слугам, чтобы они были к тебе более лояльны, не так ли? Хотя правильнее сказать взятки, я прав?

— И это тоже проходили?

— Как я вижу, ты решила поиграть со мной в игру «здесь помню — здесь не помню»?

— А что, если так и есть? После лихорадки у меня есть некоторые проблемы с памятью.

— Кто он?

— Кто? — удивилась я.

Прямой острый взгляд герцога пугал до дрожи в поджилках, но я выдержала это испытание и не дрогнула.

— Ты знаешь, о ком я.

— Вот и нет.

Герцог устало выдохнул и отвернулся.

— Одна брачная ночь, одна, необходимая для выполнения сделки, и ты задрала нос, будто герцогиня?

— Не понимаю, о чём это ты?

А перед глазами проплыла череда образов, вгоняющих в краску.

— Не знаю, в какую игру ты со мной играешь и на чьей стороне, но я это непременно выясню! А теперь вон! Вон из моего кабинета!

Он указал на дверь и воззрился на меня так, будто сделает что-то очень плохое, если я ослушаюсь.

— Но как же няня, как же дети? — прибегла я к последним аргументам. Уж если ненависть ко мне столь велика, детей-то он любит? Или в нём совсем ничего человеческого не осталось?

Оказалось, было хоть что-то. Но немного.

— Если успеют до них добраться вперёд остальных, то их привезут мои офицеры. Весть отправлена в город. А тебе положено терпеливо ждать и кормить Максимилиана, если уж ты решила сама этим заниматься.

Глянув на часы, он ещё больше меня удивил:

— Ему осталось спать час без четверти, а затем он проснётся голодным.

— Знаю, — ворчливо ответила я. Вместе с тем исполнила волю муженька, избавила его от столь ненавистного ему общества. И только одна мысль прочно засела в голове. Кто же это стучит ему с таким рвением, раз он знает весь распорядок дня ребёнка и график кормления?