Кроха-секрет леди из трущоб

Глава 10

Поздний вечер случился в крупном городе норфолкских владений аккурат после проливного дождя, сырая промозглая ночь постепенно вступала в свои права, когда одна немолодая женщина рискнула покинуть герцогское городское поместье, чтобы вернуться на место преступления.

Прихватив с собой палку на всякий случай, она покрепче её сжала, чтобы был хоть маленький шанс отбиться от бандитов, если те пожелают в этот глухой тёмный час оказаться у неё на пути. Но, к счастью, проливной дождь выполнил большую часть работы за охранителей правопорядка — убрал с улиц даже самых ушлых, отпетых негодяев, промышлявших в разных районах Нориджа, в обычное время — да, но только не сегодня и не в этот час.

Поворот к узкому переулку. Два шага в сторону, и женщина присела возле лужи, не заботясь о чистоте собственных юбок. Сейчас её интересовал вопрос другого свойства. Вот-вот она станет богаче на несколько соверенов и вдобавок к тому разживётся разменной мелочью из второго кошелька, которые успела стащить и перепрятать до того, как поднять панику. Тонкий расчёт ей в этом помог. Зная о том, что искать улики будут в непосредственной близости от трупа, прачка выбрала вонючую мусорную кучу, в которой даже собаки брезговали ворошиться и воротили носы.

Вооружившись палкой, она прощупала первую кучу, обливаясь потом от страха и предвкушения. Постепенно паника завладела бедняжкой — её маленькое предприятие, ночная вылазка пока не увенчалась успехом. И это немало так нервировало. Создавало ощущение полной безнадёжности, как вдруг, другим концом этакой дубинки, она нащупала что-то твёрдое, металлическое, глухой звон характерно зазвучал в тишине, разбавляя ритмичную капель с крыш и карнизов.

Несказанно обрадовавшись, прачка отбросила в сторону брезгливость и запустила руку в склизкую, противную мусорную кучу, ощущая в руках мягкие, вялые, воняющие тухлятиной кухонные объедки. Рвотный позыв подкатил к горлу, она сглотнула слюну, заочно сожалея о недавнем плотном ужине. Одна из привилегий господского дома — хорошее питание и чистая одежда. Последнее — её основная работа, о которой она напрочь позабыла, едва пустилась во все тяжкие. Недовольно оттеснив в сторону прочий мусор, она мысленно проворчала, сетуя на саму себя. Могла бы спрятать не так глубоко. Однако у страха глаза велики. Будучи в сложном положении, она думала и действовала без малейшего промедленья. Не далёк был тот миг, когда её могли застукать за столь скверным занятием.

Но вот наконец долгожданный мешочек очутился у неё в руке, и она облегчённо выдохнула, запуская туда же вторую руку, чтобы найти ещё один. Тонкий свист в конце широкой, параллельной улицы сильно её напугал. Служанка поскорее сунула мешок в карман и подскочила на ноги, собираясь бежать. Одна лишь жажда наживы заставила её засомневаться и застыть на месте. Второй кошель она не нашла. А вдруг это и есть соверены? Вдруг она нашла только разменную мелочь?

Плюнув на риск, прачка вновь уселась на корточки и приступила к прежнему занятию. Снова запустила руки в грязь, охотно расталкивая в стороны бумажные свёртки и прочую гниль. Ей было не до того, чтобы смотреть по сторонам, она была настолько увлечена, что совершенно не замечала присутствия в темноте некоего наблюдателя. Тот стоял молча, привалившись к стене. Ждал и смотрел, смотрел и ждал, когда же наконец жадная до денег служанка достанет второй кошель и уберётся обратно в поместье. Его дело — маленькое, его дело — исполнить желание господина в точности, как велено. И он сделает всё, скажем так, возможное, чтобы оправдать ожидание того, кто вытащил его из нищеты, дал кров и пропитание. Того, кто позволил ему существовать с гордо поднятой головой.

— Ай! — взвизгнула женщина.

Капелька крови выступила на её пальце, когда она отдёрнула руку. Краткий приступ страха случился с незнакомцем в тени, когда он с изумлением уставился туда, где чокнутая прислуга копошилась в мусоре и ещё повизгивала, совершенно не боясь бандитов и мародёров. Ему так и хотелось покрутить у виска да сказать ей, мол, что ты творишь? Совсем сдурела, глупая? Но вот она наконец выудила второй грязный мешочек. Взвесила его на ладони с тихим звоном и резво, не по годам, подскочила на ноги, чтобы уже после дать дёру до ближайшего чёрного хода — тайной двери, ведущей в герцогское поместье.

Если не считать некоторые детали, всё случилось ровно так, как и предсказал хозяин, поэтому слуга не стал утруждать себя лишними телодвижениями. Вслушался в тишину, ожидая, когда шаги служанки затихнут. Но вместо одних быстрых лёгких шагов, он услышал настоящую канонаду. Коляска повернула в узкую улочку, сильно рискуя бортами кузова. Сумасшедший, не иначе, собирался стать новым участником ночных событий.

Слуга в замешательстве застыл, не зная, что сделать наперёд, скрыться за ближайшим поворотом или же пробраться ближе и понаблюдать, подслушать? Поняв, что последнее предпочтительнее, ибо хозяин наверняка спросит подробности, он тихонько вздохнул и принялся перебежками перемещаться по темноте, приноравливаясь к звукам топота копыт.

— Тпру! — приказал кучер.

Тотчас послышалось громкое конное ржание. Тонкие детские голоса потонули в настоящей мешанине звуков: фырканье, стуки, скрипы.

Шлёп!

Кто-то грузный спрыгнул на землю, приводняясь прямо в центре лужи. Но волновало наблюдателя другое.

Армейские сапоги!

Опытный слуга без проблем узнавал их из тысячи, потому что и сам был когда-то солдатом. Сейчас же перед ним в нескольких десятках шагов стоял в луже и брал на руки детей, по меньшей мере, кондотьер. Но точно не бифитер — страж Лондонского Тауэра. Скорее всего штабс-ротмистр или ротмистр, судя по выправке и окантовке формы. Иных опознавательных знаков было не видать, кроме того, что человек этот был ладен и высок.