Кромка. Танец с хищником

Глава 7. Хроностазис и пепел.

Семь дней — это ничтожно мало для обычного человека, но для того, чье будущее висит на волоске над бездной, это вечность, расщепленная на миллионы мучительных, наполненных страхом мгновений.

​Подготовка к ритуалу Суверенитета превратила нашу жизнь в подпольную войну со временем. Мы больше не посещали трапезную, не реагировали на звонки к началу лекций и прятались от патрулей старост в лабиринтах подземных ярусов, где когда-то, в Первую Эпоху, Стражи ковали свои первые проводники. Воздух здесь был мертвым, сухим, пропитанным застарелым запахом серы, селитры и въевшегося в гранитные поры озона.

​— Сюда, — Марк толкнул тяжелую кованую дверь, которая отозвалась протяжным, ржавым скрежетом.

​Мы оказались в полуразрушенном святилище Десятого Круга. Под потолком колыхались вековые гирлянды паутины, похожие на обрывки погребальных саванов, а в центре зала на полу чернела колоссальная гексаграмма, высеченная прямо в базальтовом основании. Каждая линия этой геометрической схемы была заполнена застывшим серебром — проводящим сплавом, который должен был выдержать колоссальный перегруз при сопряжении с Источником.

​Алисия бережно опустила на разбитый алтарь стопку крафтовой бумаги, исписанную руническими формулами синхронизации. Ее пальцы были испачканы в синей пыли измельченного лазурита — сильнейшего стабилизатора магических полей, который мы контрабандой вынесли из теплиц профессора Линары.

​— Погрешность в расчетах составляет всего три сотых процента, Эви, — Алисия подняла на меня глаза, вокруг которых залегли глубокие, свинцовые тени от хронического недосыпа. Ее голос охрип, а губы потрескались от постоянного шепота заклинаний. — Но если твой внутренний кристалл не выдержит обратной отдачи Сердца Академии, этот лазуритовый контур просто выжжет твои нервные узлы. Ты превратишься в живую куклу без единой мысли в голове. Ты понимаешь риск?

​Я посмотрела на свои ладони. Кожа на подушечках пальцев огрубела, а под ногтями темнела въевшаяся грязь подземных архивов. В кармане мантии мой кристалл пульсировал — тяжело, размеренно, словно живое, запертое в клетке сердце, которое требовало свободы.

​— У меня нет выбора, Лис, — тихо, но с железной, звенящей ноткой в голосе ответила я. — Вчера я видела, как слуги отца разгружали в гостевом крыле сундуки с гербами Веларионов. Белый шелк и черное железо. Они уже готовят обрядовый зал для помолвки. Если я не пройду испытание, через четыре дня этот контракт подпишут моей кровью.

​Марк молча подошел ко мне, держа в руках тяжелую ритуальную чашу, наполненную густым, маслянистым составом из масел горного иссопа и толченого горного хрусталя. От чаши исходил резкий, ментоловый аромат, от которого слезились глаза.

​— Нам нужно очистить твои проводящие каналы на предплечьях, Эви, — Марк мягко коснулся моей руки, аккуратно закатывая широкие рукава форменной мантии. — Будет больно. Масло активирует скрытые резервы, но кожа будет гореть так, словно ее припекают раскаленным клеймом. Держись за меня.

​Я зажмурилась, когда его пальцы, обернутые в плотную ткань, начали втирать ледяной состав в мою кожу. В ту же секунду по венам словно пустили жидкое пламя. Зубы сжались с такой силой, что в ушах зашумело, а перед глазами поплыли багровые круги. Каждая клеточка тела протестовала против этого насильственного расширения магических резервов, но в глубине этого ада я чувствовала, как мой серебряный кристалл пробуждается, отвечая на вызов, вибрируя все чище и яростнее.

​На пятую ночь, когда подготовка контура была практически завершена, а гексаграмма на полу сияла призрачным, фосфоресцирующим светом, тишину святилища нарушил глухой, размеренный стук шагов. Кто-то спускался по винтовой лестнице со стороны административного крыла.

​Марк мгновенно перехватил рукоять своего боевого жезла, заслоняя меня собой, а Алисия судорожно взмахнула руками, пытаясь погасить сияние лазуритовых рун на полу.

​Из темноты дверного проема, плавно и бесшумно, словно материализовавшись из самого ночного воздуха, выступил декан Раэл. На нем была простая дорожная мантия без знаков отличия, но его присутствие мгновенно заполнило все пространство подземелья, заставив пламя наших редких свечей прижаться к фитилям. Его серые глаза, холодные и проницательные, медленно скользнули по активированной гексаграмме, по ритуальной чаше и остановились на моих обнаженных, покрытых багровыми разводами предплечьях.

​— Ритуал Суверенитета Десятого Круга, — негромко, почти буднично произнес он, и его бархатный голос эхом раскатился под сводами. — Запрещен Министерством в триста сорок втором году Третьей Эпохи из-за стопроцентной смертности среди неподготовленных адептов. Вы решили сыграть со смертью в прятки, Эвелина?

​— Вы сами сказали, что ваша власть заканчивается за порогом Академии, лорд Раэл, — я сделала шаг вперед, выходя из-за спины Марка, несмотря на его предостерегающий жест. — Здесь, в подземельях Первых Стражей, нет законов Министерства. Здесь есть только сила и право крови. Я намерена заявить свои права на Источник.

​Декан медленно подошел к краю базальтовой схемы. В полумраке его лицо казалось высеченным из серого обсидиана — ни одна мышца не дрогнула, но я заметила, как тяжело и шумно он дышит, а его пальцы судорожно сжимают резное оголовье трости.

​— Вы глупы и упрямы, как и все представители линии Рассвета, — Раэл остановился всего в полушаге от меня.

​От него пахло морозным ветром, горьким табаком и той самой пугающей, темной магией, которой он подавил вихрь в классе. Он поднял руку, и его длинные, прохладные пальцы коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову. Этот жест был властным, но в его прикосновении сквозило странное, почти болезненное отчаяние.

​— Вы разобьетесь об этот Источник, Эвелина, — прошептал он, наклоняясь так близко, что я видела отражение лазуритовых искр в его расширенных зрачках. — Ваша структура еще слишком хрупка. Когда Сердце Академии откроет свои шлюзы, ваша личность сотрется. И я не смогу… я не смогу собрать вас заново.