Кромка. Танец с хищником

Глава 10. Проекция исхода и брачный эдикт

На следующее утро после триумфального завершения Главного Турнира Академия Зари напоминала растревоженный муравейник, в который плеснули жидкого магического огня. Колоссальные летающие платформы боевых секторов уже медленно опускались на землю, со скрежетом смыкаясь с гранитными плитами внутреннего двора, а рабочие маги в серых робах поспешно демонтировали тяжелые шелковые полотнища гербов. Повсюду — в монументальных арочных галереях, на мраморных лестницах и в тени столетних платанов — студенты сбивались в плотные, взбудораженные группы. Воздух до сих пор пах озоном, паленой шерстью и сладковатой флуоресцентной пыльцой, которая лениво оседала на воротники форменных мантий.

​Обсуждали исключительно финал. Скептики, еще вчера обвинявшие меня в причастности к загадочной гибели наследника Велариона, теперь испуганно умолкали, стоило мне пройти мимо. Победа над магистром Роландом, пусть и оказавшаяся завуалированным испытанием Совета Клана, разом смыла с меня клеймо изгоя, превратив в объект суеверного почтения. В глазах первокурсников читался откровенный трепет, а старшие адепты боевого факультета демонстративно уступали дорогу, провожая меня долгими, тяжелыми взглядами.

​Я сидела в дальнем углу огромной, залитой утренним светом столовой, лениво водя серебряной ложечкой по дну фарфоровой чашки. Крепкий черный чай с бергамотом давно остыл, но я продолжала греть о него онемевшие пальцы. Мои предплечья, скрытые плотной тканью рукавов, до сих пор глухо ныли — выжженные руны Суверенитета адаптировались к колоссальному объему маны, полученному во время финального поединка.

​— Эвелина, высшие боги, поздравляю! — Алисия буквально упала на соседний стул, со стуком поставив на дубовую столешницу поднос с нетронутыми ягодными тарталетками. Ее светлые волосы растрепались, а на бледных щеках горел лихорадочный румянец. Она широко улыбалась, но в глубине ее лучистых глаз я отчетливо видела затаенную, липкую тревогу. — Весь деканат стоит на ушах. Твой бланк Абсолютной Автономии уже скрепили печатями Министерства. Ты понимаешь, что это значит? Теперь ты вольна выбрать абсолютно любую специализацию, и Совет магов твоего отца не сможет вычеркнуть твое имя из списков!

​Я сделала крошечный глоток горького чая. Приятное тепло обожгло язык, но внутри меня, в самом сердце, по-прежнему ворочался ледяной ком. Радость от победы казалась неестественной, навязанной, словно чужая иллюзия.

​— Знаю, Лис, — тихо ответила я, глядя, как на поверхности темной жидкости дрожит отражение стрельчатого окна. — Но эта свобода пахнет капканом. Что-то внутри меня… какой-то животный инстинкт подсказывает, что этот выбор — не просто академическая формальность. Это развилка, за которой обратного пути не будет.

​— О чем именно ты думаешь? — Марк бесшумно выныривал из-за ближайшей колонны, держа в руках толстую, перевязанную бечевкой папку с утренними ведомостями. Он сел напротив нас, и его резкие, волевые черты лица сразу стали предельно серьезными. В карих ojos больше не было вчерашнего боевого азарта — только глубинное беспокойство.

​— Помните, что сказал Кристалл в ночь перед финалом? — Я подалась вперед, понизив голос до едва различимого шепота, чтобы проходящие мимо адепты теоретической магии не услышали ни слова. — Его дух ясно произнес: «Теперь у тебя есть все инструменты, чтобы противостоять проклятию». Инструменты. Он имел в виду право выбора специализации. Наша победа на арене была лишь прелюдией к настоящей шахматной партии.

​Марк нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. Он медленно постучал пальцами по обложке папки.

— Думаешь, структура обучения на определенном факультете как-то связана с алгоритмом снятия некротического проклятия Веларионов? Того самого, которое превратило Дариана в пепел прямо в карете?

​— Уверена, — твердо отрезала я, хотя внутри меня в этот момент бушевал ураган из противоречивых чувств, страха и неуверенности. — Кристалл Академии не ошибается, он завязан на фундаментальные контуры этого замка. И единственный человек, который знает, как читать эти контуры между строк — это магистр Роланд. Нам нужно идти к нему. Прямо сейчас, пока Совет Трех Кланов не прислал официальную ноту об итогах Турнира.

​Кабинет магистра Роланда располагался на самом верхнем ярусе Восточной башни, куда вела крутая винтовая лестница, пахнущая сыростью и старым известняком. Здесь, за тяжелой дубовой дверью, обитой потемневшими от времени медными листами, время словно замедляло свой ход. В комнате царила полувековая, благоговейная атмосфера древности и тайных знаний. Высокие, до самого сводчатого потолка, книжные шкафы ломились от гигантских фолиантов в переплетах из свиной и телячьей кожи. Повсюду громоздились стопки пожелтевших свитков, скрепленных сургучными печатями, стояли астролябии и медные весы для взвешивания алхимических ингредиентов. Воздух был густым, сухим, пропитанным ароматами сушеной шалфея, горькой полыни и дорогого чернильного порошка.

​Сам Роланд сидел за своим массивным, изъеденным древоточцами столом из черного мореного дуба. Он почти утопал в ворохе раскрытых манускриптов. В центре столешницы, на бархатной подложке, тускло мерцал тот самый потайной Кристалл, чьи пульсирующие грани преследовали меня в кошмарах последние несколько недель.

​— А, Эвелина… — Магистр поднял голову, снимая с переносицы тонкие очки в серебряной оправе. Его лицо, покрытое сетью глубоких благородных морщин, осветилось мягкой улыбкой, но в глубине золотистых глаз, лишенных вчерашнего боевого блеска, промелькнула отчетливая, тяжелая тень беспокойства. — Проходи, дитя. Я как раз просматривал энергетические колебания Источника после твоего финального удара. Ты удивительно чисто сработала.

​— Магистр Роланд, — я сделала шаг вперед, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя колени после подъема по лестнице слегка подкашивались от напряжения. — Я пришла воспользоваться своим законным правом. Я должна объявить специализацию. Но… я не знаю, куда идти. Мой разум разрывается.