Кромка. Танец с хищником

Глава 14. Семь врат Суверена: Плетение вечности.

Вход в Лабиринт Забвения, сотканный из призрачных нитей моей собственной, пробудившейся родовой памяти, захлопнулся с глухим, вакуумным звуком. Назад дороги не было. Физическое тело, оставшееся в лазарете Академии под защитой теплых рук декана Раэла, сейчас казалось лишь далеким, едва уловимым сновидением.

​Здесь, в изнанке Авалона, действовали законы абсолютной ментальной осязаемости. Туман, заполнивший узкие, извилистые коридоры, был настолько плотным и тяжелым, что мои собственные ладони казались размытыми, полупрозрачными силуэтами в сером мареве. Рассыпанные по углам мерцающие огоньки — мириады блеклых, угасающих искр — вырисовывали на дымчатых стенах ломаные, гипнотически танцующие тени. Из самой глубины этих извилистых переходов доносился едва различимый, щемящий сердце плач по угасшим человеческим надеждам, заставляя мой Источник тревожно сжиматься.

​Пятый осколок: Отречение от фантомов.

​Внезапно клубящийся туман впереди замер и беззвучно раздался в стороны. Из серой пустоты медленно соткалась высокая женская фигура в длинном, струящемся белом платье, которое казалось сотканным из чистого, концентрированного лунного света. Ее миндалевидные глаза излучали мягкое, неземное небесное сияние, а вокруг головы, словно живой нимб, плавно кружились крошечные фосфоресцирующие бабочки. Они с тихим сухим шуршанием взмахивали крыльями, оставляя в воздухе микроскопические искры золотого колдовства.

​— Ты пришла за осколком великого кристалла, Эвелина? — прозвучал ее голос, мелодичный и чистый, как перезвон хрустальных колокольчиков на весеннем ветру.

​— Да, — ответила я, сильнее сжимая кулак, где четыре уже обретенных осколка — лазурный, угольный, радужный и изумрудный — мгновенно отозвались на ее присутствие мощной, горячей пульсацией. — Я обязана восстановить нарушенное равновесие.

​— Но знаешь ли ты, какую страшную, непомерную цену требует каждый последующий шаг? — Хранительница плавно склонила голову набок, и бабочки над ее волосами закружились быстрее. — Что ты готова безвозвратно отдать за пятый, связующий фрагмент?

​— Всё, что потребуется от моей души, — твердо ответила я, не дрогнув ни единой жилкой под ее пронизывающим, рентгеновским взглядом.

​Грустная, понимающая улыбка Хранительницы озарила сырой туманный коридор мягким, всепроникающим светом. В тот же миг плотные стены лабиринта вокруг нас оглушительно задрожали, пошли глубокими трещинами и за секунду преобразились в колоссальные, уходящие в бесконечность зеркала. В их гладких, темных глубинах начали стремительно проявляться бесчисленные, живые версии меня самой.

​— Смотри, Суверен, — прошептала она, указывая тонким пальцем на отражения. — Здесь, в этих холодных стеклах, веками покоятся все твои сознательно забытые, преданные ради долга мечты.

​Я завороженно повернула голову и увидела себя: вот я талантливая художница, чьи яркие полотна на холстах дышали настоящей, буйной жизнью; вот я свободный музыкант, чьи сложные мелодии на струнах скрипки заставляли плакать залы; вот я строгая, но счастливая учительница в маленькой деревушке, дарующая знания детям; а вот — молодая мать, окруженная искренней любовью и детским смехом… Все те мирные, безопасные пути, которые я когда-то не выбрала. Все те чистые девичьи мечты, что были хладнокровно принесены в жертву черной магии, родовому контракту и выживанию в Академии.

​— Чтобы получить этот осколок, ты не должна уничтожить их. Ты должна полностью принять каждую из этих несбывшихся версий себя, — мягко произнесла Хранительница. — Признать их абсолютное право на существование в твоем сердце.

​Зеркала вокруг меня вдруг с оглушительным, хрустальным звоном покрылись густой сетью трещин, и из разбитых рам в проход вырвались призрачные, трехмерные отражения меня. Они закружились вокруг меня в безумном, медленном хороводе — каждое существо было осязаемым эхом не прожитой мной жизни, сотканным из горьких сожалений, старых слез и несбывшихся надежд. Воздух стал холодным, как в склепе.

​— Я принимаю вас, — громко произнесла я, переступая через собственный страх и широко протягивая руки навстречу этим призрачным двойникам. — Вы — это тоже я. Моя нереализованная нежность, моя скрытая любовь. Я принимаю вас и отпускаю с миром.

​Стоило мне произнести эти слова, как призраки с облегченным вздохом начали стремительно таять, оставляя за собой лишь густую россыпь золотых мерцающих искр. Они плавно слились в единую, ослепительно пульсирующую сферу чистого света, которая медленно поплыла по воздуху ко мне и впиталась в грудь.

​— Ты доказала свою ментальную мудрость, дитя, — прозвучал финальный голос Хранительницы, и прямо из центра ее ладони выплыл пятый осколок кристалла. — Теперь в твоей власти пять частей первоосновы.

​Этот фрагмент был поистине особенным — его грани переливались всеми невозможными цветами радуги, рождая вокруг себя крошечные, локальные радужные вихри, которые забавно щекотали кожу. Когда я осторожно взяла его, остальные четыре осколка в моей сумке яростно отозвались, сплетаясь в сложную, вибрирующую на высокой частоте мелодию истинной силы Суверена.

​Шестой осколок: Схватка в Пустыне Времен.

​— Но твое время на исходе, — лицо Хранительницы Лунного Света начало стремительно размываться туманом. — Шестой осколок верно ждет тебя в древнем Храме Вечности. Но единственный путь туда лежит через безжалостную Пустыню Времен — место, где каждый сделанный шаг безвозвратно крадет ровно один год твоей земной жизни.

​— Я готова, — ответила я, чувствуя, как совокупная сила пяти соединенных кристаллов мощным, горячим потоком вливается в мои энергетические каналы, наполняя конечности твердой решимостью.

​— Помни, — ее угасающий голос громовым эхом разнесся по окончательно рушащемуся лабиринту. — Лишь тот, кто готов без колебаний пожертвовать абсолютно всем, включая собственную молодость, ради высшей цели, сможет обрести шестой осколок.

​Серые стены лабиринта с грохотом обрушились внутрь себя, открывая передо мной пространственный провал в новую, пугающую реальность. Я без колебаний шагнула вперед, мгновенно ощущая, как под моими тонкими подошвами скрипит тяжелый, обжигающе горячий красный песок Пустыни Времен.