Кромка. Танец с хищником

Глава 17. Обсидиановые кандалы

Часть I. Веранда бледных лилий

​Гулкая, торжественная музыка Высшего Совета продолжала вибрировать в массивных стенах Главного зала, но для меня эта сложная оркестровая мелодия словно растворилась в душном лабиринте собственных хаотичных мыслей, оставив в ушах лишь призрачное, давящее эхо. Весь этот блестящий светский фасад казался фальшивкой. Алисия, тонко заметив мою глубокую, болезненную рассеянность и то, как сильно я сжимаю пальцами край серебряного кубка, подошла ко мне с мягкой, подбадривающей улыбкой. В ее теплых зеленых глазах, казалось, таилась врожденная способность рассеивать абсолютно любые, самые мрачные ментальные тучи.

​— Эва, ты едва дышишь. Может, выскользнем ненадолго наружу? — негромко предложила она, коснувшись моего онемевшего плеча. Ее заботливый, тихий голос отозвался во мне слабой, благодарной дрожью.

​— Да, это просто прекрасная идея, — выдохнула я, судорожно сглатывая ком в горле и изо всех сил стараясь не выдать перед проходящими мимо магистрами то ледяное напряжение, что сковывало мои мышцы.

​Мы незаметно проскользнули сквозь тяжелые бордовые портьеры и вышли на широкий мраморный балкон, увитый бледными ночными лилиями. Прохладный, резкий весенний воздух мгновенно окутал мое разгоряченное лицо, ворвавшись в легкие словно долгожданный, спасительный глоток абсолютной свежести. Внизу, за коваными перилами, в глубокой темноте векового парка тихо мерцали магические огни Академии, похожие на россыпь далеких, упавших в траву звезд.

​— Знаешь, — тихо начала Алисия, облокотившись на влажный от росы камень и глядя на эти призрачные огоньки, — я до сих пор безостановочно думаю о твоих словах, которые ты обронила там, у входа.

​— О каких именно словах, Лиси? — спросила я, не отрывая взгляда от туманной линии горизонта. Далекие искры барьеров казались мне сейчас символами чего-то недостижимо большего, чем просто защитный свет во тьме.

​— О том, что ты подсознательно ожидала от этого союза чего-то совсем иного, — продолжила она, и в ее мягком голосе прозвучала искренняя, глубокая грусть. — Что ты ждала от него человеческого тепла.

​— Да, — тяжело вздохнула я, чувствуя, как эти простые слова подруги безжалостно задевают самое сокровенное, тщательно охраняемое в моем сердце. — Я… я действительно глупо и наивно надеялась, что между нами за эти месяцы возникло нечто большее, чем просто пункты сухого магического договора.

​— А что, если твоя интуиция тебя не обманывает, и ты изначально права? — неожиданно спросила Алисия. В бледном свете взошедшей луны ее глаза блеснули странным, пытливым блеском.

​— В чем именно я могу быть права, Лиси? — я искренне удивилась, поворачивая к ней голову.

​— В том, что ты так отчетливо чувствуешь кожей, когда он оказывается рядом, — ответила она почти шепотом, оглядываясь на зашторенную стеклянную дверь зала. — Может быть, наш грозный декан Раэл просто панически боится открыть и показать тебе свои истинные, живые чувства? Боится стать уязвимым перед Хранительницей?

​— Это было бы слишком просто, почти как в сказках, — горько усмехнулась я, качнув頭. Однако в самой глубине души, согретой тихим пульсом Кристалла, я была вынуждена признать, что в ее догадках есть весомая доля правды. Я помнила его весенний взгляд у окна.

​— А что, если это реальность, а не просто упрямство? — повторила Алисия с твердой решимостью. — Ты ведь видишь, как он терзает себя.

​— Я не знаю, я больше ничего не понимаю, — призналась я, чувствуя, как внутри с новой силой нарастает удушающая волна неуверенности. — Но мне жизненно необходимо понять истину. До того, как нас свяжут узы.

​— В таком случае, просто пойди и прямо поговори с ним прямо сейчас, без свидетелей, — предложила она, словно это было самым очевидным и легким решением в мире.

​— Это далеко не так просто, Лиси, — я натянуто улыбнулась, глядя на свои дрожащие пальцы. — Особенно теперь, когда он снова демонстративно воздвиг эту фарфоровую стену и отдалился на мили.

​— Но ты обязана хотя бы попробовать разбить этот лед, Эва, — настойчиво повторила Алисия, и в ее голосе зазвучала мягкая, но абсолютно непреклонная убежденность верного друга. — Ты должна во всем разобраться ради собственной безопасности.

​Я медленно повернулась к стеклянной двери балкона. Мой взгляд сквозь тонкую вуаль занавеси мгновенно зацепился за высокую фигуру декана Раэла. Он стоял вполоборота у колонны, окруженный группой столичных профессоров и старейшин Совета. Тяжелое, мрачное напряжение, словно невидимая грозовая тень, окутывало его резкое лицо. Но именно его пальцы, судорожно сжимавшие хрустальную ножку бокала, и какая-то едва заметная, загнанная резкость в движениях заставили меня окончательно насторожиться. В груди, прямо под ребрами, болезненно и горячо сжался Источник.

​— Знаешь, Лиси… — тихо, с придыханием проговорила я, не отрывая взгляда от его темного силуэта. — Мне кажется, ты во всем права.

​— О чем ты? — в глазах Алисии мгновенно вспыхнуло острое любопытство.

​— Он совершенно точно что-то скрывает от меня, — липкая, осязаемая тревога начала стремительно расползаться по моим венам. — Я чувствую это по колебаниям маны в воздухе. Я обязана поговорить с ним сию минуту.

​— Умоляю тебя, будь предельно осторожна, Эва, — в голосе подруги зазвенела искренняя, глубокая забота. — Его магия сейчас нестабильна.

​— Постараюсь, — коротко бросила я и, решительно расправив тяжелые шелковые юбки бального платья, направилась обратно в шумный, сверкающий золотом зал. Внутри меня отчаянно боролись животный страх и упрямая родовая решимость. Этот разговор действительно мог перевернуть всё наше общее будущее.

​Часть II. Трещина на маске

​Декан Раэл заметил мое целенаправленное приближение сквозь толпу гостей задолго до того, как я подошла. Он коротко извинился перед старейшинами и сделал несколько стремительных шагов мне навстречу. Абсолютная серьезность и холодность на его бледном лице больше не могли скрыть ту глубокую, штормовую тревогу, что плескалась на самом дне его потемневших обсидиановых зрачков.