Кромка. Танец с хищником

Глава 21. Танец на осколках брони.

Часть I. Клетка у окна

​Слова Раэла о том, что он готов защитить меня перед матерью, еще мгновение назад казались спасительной соломинкой. Но воздух в галерее западного крыла, зажатый между глухими дубовыми панелями и витражным стеклом, внезапно стал тяжелым, душным. Пылинки лениво кружились в косых лучах утреннего солнца, высвечивая каждую черточку на его безупречном лице.

​— Ты очень храбрая, Эвелина, — непривычно мягко, почти интимно произнес Раэл. Его низкий баритон вибрировал, заполняя пространство между нами. — Не каждая столичная аристократка осмелится столь открыто, без обиняков перечить моей матери.

​— Я просто не умею иначе, — ответила я, расправляя плечи и не отводя прямого взгляда от его темных, бездонных глаз. — Особенно теперь, когда речь зашла о моем личном будущем. И о моем праве оставаться Хранительницей.

​— О нашем будущем, — тихо, но с нажимом поправил он.

​Раэл сделал плавный шаг вперед, сокращая разделявшее нас расстояние до опасного минимума. От него едва уловимо пахло морозной хвоей, терпким табаком и горьким металлом — излюбленный аромат его личной магии Кромки.

​— Да, безусловно, о нашем, — согласилась я, но инстинктивно сделала попятное движение, пока не уперлась лопатками в холодное, покрытое легкой изморозью стекло огромного арочного окна. Дальше отступать было некуда.

​Раэл надвигался медленно, точно лесной хищник, загнавший добычу в тупик. Каждое его движение было пугающе выверено, полно ленивой, кошачьей уверенности человека, привыкшего повелевать тысячами студентов и магов. Он медленно поднял руку, длинные пальцы замерли в полусантиметре от моего лица, словно он намеревался убрать выбившийся из прически золотистый локон.

​— Я искренне восхищаюсь твоим острым умом, Эвелина, — прошептал он. Его голос стал бархатным, обволакивающим, проникающим под самую кожу. — Но иногда… иногда ты бываешь слишком импульсивной. Непредсказуемой.

​— Импульсивной? — переспросила я, отчаянно пытаясь скрыть легкую дрожь в голосе и удержать ментальные щиты от спонтанного ответа.

​— Именно, — его пальцы скользнули чуть ниже, едва не коснувшись моей пылающей щеки. От этого мнимого тепла по телу пробежала волна жара. — Ты наивно веришь, что способна в одиночку, силой одного лишь своего упрямства изменить этот старый, закостенелый мир.

​— Разве это не так? Разве сильный маг не должен менять мир под себя? — Я резко отшатнулась в сторону, разрывая этот удушающий, гипнотический контакт.

​— Настоящий мир меняется постепенно, дитя мое, — произнес он, без труда перехватывая траекторию моего движения и делая еще один шаг, отрезая последний путь к выходу из галереи. — Порой гораздо разумнее и дальновиднее на время подчиниться существующим правилам игры, чем безрассудно ломать их, ломая при этом собственную жизнь.

​— Правила и законы созданы лишь для того, чтобы сильные личности их нарушали, — отрезала я, упираясь спиной в холодную каменную кладку стены и скрещивая руки на груди.

​— Порой меня искренне поражает твоя детская наивность, Эвелина, — его взгляд мгновенно похолодел, бархатные нотки в голосе исчезли, уступив место привычной стальной хватке декана. — Особенно в те моменты, когда ты всерьез думаешь, что можешь диктовать свои условия моей семье. Роду Блэквуд.

​— Я не диктую условия, Раэл! Я просто хочу остаться собой. Не марионеткой с заблокированным Источником, а человеком! — ответила я, чувствуя, как внутри, сметая остатки страха, бурной волной поднимается чистый, яростный гнев.

​— Может быть, для твоего же блага тебе стоит наконец научиться быть… послушной? — в его голосе явственно прозвучала тонкая, едва прикрытая светским лоском насмешка. — Послушной мне.

​— Ты… ты совсем меня не слышишь?! — выпалила я, окончательно теряя остатки своего хваленого академического терпения. — Ты действительно думаешь, что имеешь право командовать мной, как одной из своих бессловесных служанок?!

​— Я — декан Королевской Академии, — Раэл снисходительно усмехнулся, и в этой усмешке сквозило абсолютное превосходство. — И очень скоро, хочешь ты того или нет, я стану твоим законным мужем.

​— И что из этого следует? — Я сделала шаг навстречу его давлению, глядя ему прямо в потемневшие глаза. — Твой статус декана или кольцо на моем пальце дают тебе автоматическое право ломать мою волю и унижать меня?

​— Я вовсе не унижаю тебя. Я просто пытаюсь жестко, но действенно подготовить тебя к суровой реальности высшего света, — ровно сказал он, закладывая руки за背ну.

​— Реальность — это то, что мы создаем своими собственными руками и решениями, — отчеканила я. — А не то, что нам пытаются навязать извне твоя мать или Совет.

​— Красивые, высокопарные слова, достойные лучшей выпускницы, — протянул он. — Но реальная жизнь устроена гораздо сложнее и грязнее, чем написано в твоих учебниках по магии.

​— Именно поэтому я не сдамся и не подпишу эти ваши условия капитуляции, — ответила я, чувствуя, как внутри кристаллизуется ледяная пустота. — Даже если в конечном итоге мне придется бороться не только с твоей матерью, но и с тобой.

​— Воевать со мной в стенах этого замка — не самая умная и безопасная идея, Эвелина, — негромко, но с явной, осязаемой угрозой предупредил декан.

​— А жить безвольной, бездушной марионеткой в руках кукловодов — не самая достойная участь для Хранительницы, — в тон ему парировала я.

​В этот самый миг последняя пелена, порожденная моей глупой девичьей влюбленностью, окончательно спала с глаз. Раэл Блэквуд оказался вовсе не тем благородным, понимающим героем, которого я так усердно рисовала в своем воображении долгими ночами в Академии. За этой безупречной маской ледяного величия и напускной заботы скрывался хладнокровный, расчетливый манипулятор. Человек, до мозга костей уверенный в своей абсолютной, безграничной власти над людьми. Для него все окружающие, включая меня и его собственную сестру, были лишь шахматными фигурами в его сложной, бесконечной партии за власть.