Кромка. Танец с хищником

Глава 23. Капкан из бархата и стали

​Сухой, раскаленный воздух угасающего майского вечера, казалось, превратился в тончайшее стекло. Малейшее движение — и оно разобьется, осыпав нас звенящими осколками. Я молчала, замерев на узкой гравийной дорожке, и неотрывно, с вызовом смотрела в лицо Раэла Блэквуда. В косых лучах заходящего солнца его безупречный, точеный профиль казался отлитым из темной бронзы, а пепельно-серые глаза, еще минуту назад излучавшие обманчивое человеческое тепло, теперь походили на два полированных лезвия.

​Его слова о циничной сделке, о «проверке» и прагматичном расчете, словно ледяные иглы, эхом отдавались в моем сознании, погружая меня в удушающую бездну горьких раздумий. Власть, влияние, министерский статус… Для него эти понятия были незыблемым фундаментом вселенной. Для меня же в этот миг они звучали как пустые, бездушные звуки, за которыми скрывалось экзистенциальное одиночество.

​— Знаешь что, декан Раэл? — наконец выдохнула я, до боли сжимая кулаки за спиной, чтобы удержать подступающую к горлу дрожь. Мой взгляд, наперекор вспыхнувшим в глазах слезам разочарования, был полон отчаянного, яростного вызова. — Ты никогда не получишь меня так легко и послушно, как тебе нарисовал твой хваленый аналитический ум. Я не контракт из твоего сейфа.

​— О, дорогая моя Эвелина, ты глубоко заблуждаешься. Ты уже фактически моя, — негромко, но с пугающей, гипнотической убежденностью ответил он, неумолимо сокращая разделявшее нас расстояние до критического минимума.

​В его потемневших зрачках плескалась такая глухая, первобытная глубина, что внутри моего Источника что-то болезненно, судорожно сжалось, лишая меня привычной ментальной опоры. От него снова пахнуло морозной хвоей и горьким серебром его личной магии Кромки — этот аромат кружил голову, парализуя волю.

​— Нет, — яростно возразила я, делая поспешный, рваный шаг назад, едва не запутавшись в тяжелом подоле своего платья. — Это лишь твои иллюзии, Блэквуд! Ты действительно искренне веришь, что имеешь право манипулировать мной, моей судьбой и моими чувствами, словно безликой костяной пешкой в своей бесконечной придворной игре?

​— Разве это не так, Хранительница? — Его голос прозвучал невероятно мягко, вкрадчиво, почти ласково. Но в этой обманчивой, сиропной нежности таилась такая колоссальная, хищная темная сила, которая заставила меня на мгновение смертельно усомниться в собственной стойкости и правоте.

​— Ты… ты чудовищно ошибаешься на мой счет, — попыталась я из последних сил сохранить внешнее академическое спокойствие, хотя мое сердце уже бешено, с перебоями колотилось в грудной клетке, как пойманная в силки птица.

​В мгновение ока, смазавшись в пространстве из-за спонтанного ускорения Кромки, Раэл оказался вплотную ко мне. Я даже не успела вскрикнуть, как его длинные, сильные руки, словно тяжелые стальные обручи, собственническим, властным движением сомкнулись на моей талии, рывком притягивая мое обмякшее тело к его жесткой груди. Весь воздух в ту же секунду сдавленно выбило из моих легких, а сердце испуганно замерло, пропуская удар.

​— Ты уже глубоко в игре, Эвелина, — прошептал он прямо мне в губы. Его горячее, прерывистое дыхание обжигало мочку моего уха и щеку, вызывая по телу волну неконтролируемой дрожи. — И все правила на этой шахматной доске отныне устанавливаю исключительно я.

​— Немедленно отпусти меня! — воскликнула я, отчаянно и беспомощно упираясь ладонями в его широкие плечи, пытаясь вырваться из этого удушающего плена. Но его пальцы держали меня намертво, словно гидравлические тиски, сминая дорогую ткань платья.

​— Не раньше, чем ты окончательно поймешь своим упрямым умом, — его голос опустился до хриплого, вибрирующего шепота, от которого у меня подкосились колени, — что это та самая единственная игра в твоей жизни, в которой ты физически не способна проиграть. На кону слишком много.

​— Что… что конкретно ты имеешь в виду под этими своими загадками? — Липкий, холодный страх ледяной хваткой сжал мое горло, но я изо всех сил постаралась сохранить на лице маску невозмутимости.

​— Ты сама, своей волей предложила мне этот брак по расчету в кабинете Академии, — уголок его чувственных губ приподнялся в едва заметной, хищной и сытой усмешке. — А это значит, дорогая моя, что ты изначально, подсознательно согласилась играть именно по моим правилам.

​— Это совершенно другое! — Я вновь дернулась, пытаясь разорвать этот удушающий телесный контакт, но его хватка была поистине железной. — Я шла на сделку ради спасения Источника! Я не манипулировала твоими чувствами и не лгала тебе в глаза под дубом!

​— О, но зато я с превеликим удовольствием манипулировал тобой всё это время, — в его низком баритоне вдруг прозвучала странная, зловещая и одновременно пьянящая веселость. — И ты, при всей своей хваленой проницательности Хранительницы, даже ничего не заметила. Ты поверила моему «мальчику с лягушкой».

​— Ты… ты просто невыносимый, бесчувственный эгоист! — выкрикнула я в сердцах, изо всех сил дергаясь в его руках. В ответ на это Раэл лишь сильнее, почти болезненно прижал меня к себе, заставляя ощутить каждый изгиб его мускулистого тела.

​— Зато я предельно честен с тобой здесь и сейчас, — его дыхание вновь опалило мою шею, заставив кожу покрыться миллиардом мелких мурашек. — И я всегда, запомни это, Эвелина, получаю абсолютно всё, чего страстно захочу.

​— Отпусти меня, пожалуйста… — едва слышно прошептала я, прекращая бесполезную физическую борьбу и чувствуя, как к горлу подступает волна паники.

​— А если я скажу «нет»? — В его потемневших серых глазах внезапно вспыхнул такой откровенный, голодный огонь, а в голосе проступила такая осязаемая угроза, что у меня перехватило дыхание.

​— Тогда я просто найду способ навсегда уйти из этого проклятого замка, — я упрямо встретила его взгляд, стараясь вложить в свои слова всю оставшуюся решимость и гордость своего рода.

​— И куда же конкретно ты пойдешь, Хранительница без земель и поддержки Совета? — Он тихо усмехнулся, и в его глазах снова на секунду вспыхнула привычная, снисходительная насмешка опытного преподавателя.