Кромка. Танец с хищником

Глава 29. Танец на лезвии.

​После откровений Амелии на гулких ступенях холла мое сердце словно окутала густая, липкая и осязаемая тьма Кромки. Прежним наивным девичьим мечтам о чистой, безоблачной и счастливой любви в Блэквуд-холле больше не было места. Горькая, отрезвляющая правда обжигала изнутри, точно концентрированная кислота: Раэл той ночью не был пьян. Никакого тумана алхимии или винных паров. Его действия были абсолютно хладнокровны, расчетливы, а каждый шаг, каждое прикосновение и поцелуй — осознанными, выверенными и детально продуманными. Он лгал мне в лицо в библиотеке просто потому, что испугался собственной уязвимости.

​Внутри моего Источника в этот миг что-то болезненно, с оглушительным звоном треснуло, словно хрупкая хрустальная ваза под непомерным бременем времени. Та робкая, вечно смущающаяся студентка, которая боялась лишний раз поднять на грозного декана взгляд, исчезла навсегда. На ее месте из пепла обиды родилась совершенно другая женщина — дерзкая, уверенная в своей силе, опасная хищница, готовая к жестокой ментальной схватке. Если лорд Блэквуд желает играть в прятки со своими чувствами, я заставлю его принять мои условия.

​На следующий вечер я спустилась к ужину, намеренно опоздав на несколько минут. На мне было платье из тяжелого полуночно-синего шелка, которое облегало фигуру словно вторая кожа, бескомпромиссно подчеркивая каждый изгиб тела. Распущенные волосы струились по оголенным плечам шелковым водопадом, а глаза, подведенные темной сурьмой, мерцали, как далекие звезды в безлунную ночь Кромки. Я шла по паркету столовой уверенной, ленивой походкой. Я твердо знала: сегодня всё изменится.

​Взгляд Раэла, сидевшего во главе стола, словно выпущенная из лука стрела, мгновенно метнулся ко мне. Он замер с серебряным прибором в руке, жадно рассматривая меня, и в его потемневших серых глазах я увидела гремучую смесь искреннего удивления, растерянности и чего-то дикого, неуловимого. Его дыхание в секунду стало тяжелым, а длинные пальцы судорожно сжались в кулаки, проминая накрахмаленную салфетку.

​— Добрый вечер, — произнесла я непривычно низким, бархатным и манящим голосом, грациозно усаживаясь в кресло прямо напротив него.

​— Эвелина… — хрипло начал он, с трудом справляясь с голосом, но я изящным жестом перебила его, лениво подняв тонкий бокал с багровым вином.

​— Отныне ты можешь называть меня просто Лина, — сказала я, слегка пригубив напиток и нагловато улыбнувшись ему прямо в глаза. В этой моей улыбке теперь таилась вполне осязаемая, скрытая угроза.

​— Что здесь происходит, Эвелина? — его голос прозвучал холодно и резко, как ледяной зимний ветер, но в самой глубине его зрачков на долю секунды мелькнула яркая искра жадного, собственнического интереса.

​— О, абсолютно ничего особенного, господин декан, — ответила я, небрежно поправляя длинную прядь волос. — Просто я решила немного… изменить свой привычный образ. Тебе не нравится?

​— И что же конкретно послужило истинной причиной столь радикальных и внезапных перемен? — он опасно прищурился, и его взгляд стал острым и пронзительным, как лезвие боевого ножа.

​— О, знаешь ли… — я медленно наклонилась к нему через широкий стол, чувствуя, как воздух между нами в одно мгновение становится густым, вязким и наэлектризованным нашей магией. — Я подумала на досуге: если ты можешь так виртуозно играть с моими живыми чувствами, то почему бы мне не попробовать сыграть с твоими?

​Его взгляд сузился до опасных щелок, и в глубине зрачков Раэла мелькнула тяжелая тень, ускользающая от логического понимания. Он иронично приподнял густую бровь, и кривая, хищная усмешка тронула его красиво очерченные губы.

​— Ты сознательно играешь с огнем, Лина, — прозвучал его голос, обманчиво мягкий, шелковый, но со стальной, режущей нитью неприкрытой угрозы.

​— Именно так, — бесстрашно ответила я, отправляя в рот кусочек запеченной дичи и изо всех сил стараясь, чтобы он не заметил легкую внутреннюю дрожь. — Я решила, что если ты так легко можешь позволить себе ледяное безразличие после всего, что было, то почему бы и мне не примерить эту удобную маску?

​— И чего же ты наивно надеешься добиться этой нелепой демонстрацией? — Его голос сделался опасно ровным, как зеркальная гладь озера Кромки перед сокрушительным штормом.

​— О, всего лишь наглядно показать тебе, — я еще ближе подалась вперед, чувствуя, как бешено и гулко колотится мое собственное сердце, — что я способна на точно такую же холодную безжалостность, как и ты, Раэл.

​— Ты действительно наивно полагаешь, что это сработает против меня? — Его взгляд буквально прожигал меня насквозь, словно раскаленное фамильное клеймо Блэквудов.

​— А почему бы и нет? — Я вновь покачала бокал, ощущая, как внутри меня поднимается мощная волна напускной, пьянящей уверенности. — В конце концов, ты в этом доме не единственный, кто умеет плести искусные интриги и выставлять щиты.

​— Ты глубоко и фатально заблуждаешься, девочка, — его тон стал почти ласковым, но это было вкрадчивое, опасное шипение змеи, готовой к смертельному броску. — Я единственный в этой империи, кто знает абсолютно все правила этой игры.

​— О, в таком случае я более чем готова учиться у лучшего мастера, — позволила я себе игривую, дерзкую улыбку, хотя в глубине души первобытный страх уже вступил в отчаянную схватку с моим упрямством.

​— И какую же цену ты готова заплатить за это обучение? — В его серых глазах внезапно вспыхнули темные, манящие огни, точно на дне бездонного омута Кромки.

​— Любую, Раэл, — ответила я, принципиально не отводя взгляда и чувствуя, как под столом предательски дрожат мои пальцы.

​— Ты просто не понимаешь, о чем говоришь, — в его низком голосе на секунду проскользнула едва заметная, живая дрожь, но ледяная маска холода тут же вернулась на место.

​— О, я думаю, я прекрасно всё понимаю, — я грациозно поднялась из-за стола, ощущая, как чистая решимость Хранительницы захлестывает меня с головой. — И я готова принять абсолютно любые последствия этой ночи.