Кронпринц, отстань от моей кофейни!

Глава 1. Наследство

— Ты! Уберёшь. Это. С моей площади.

Я повернулась на звук. Голос был низкий, тяжёлый, с тем особым тембром, который, бывает у тех, кто привык, что любое их слово — приказ.

Я стояла посреди незнакомой площади. С одной стороны виднелся дворец — и я говорю не про какой-нибудь облезлый дворец культуры. Настоящий. С готическими шпилями, флажками на башнях и конной стражей у фонтана.

А напротив меня стоял мужчина. И слово «стоял» к нему подходило плохо.

Он буквально надо мной возвышался. Метра под два ростом, в чёрном камзоле с золотым шитьём в виде драконов по плечам и груди. На голове — тонкий золотой обруч, в ухе — серьга-кольцо с красным камнем. Настоящая мечта любительниц любовно-исторических сериалов.

И он смотрел на меня так, будто я лично испортила ему утро тем, что вообще существую.

Я медленно прижала кошку Мяту к груди.

— Извините, — я решила пока не нагнетать, хотя его тон мне совсем не понравился. — А что — это?

— Древо, — процедил он, не разжимая зубов. — И себя. По возможности — в обратном порядке.

Я моргнула. Ничего себе наглость.

— Так. Стоп. А ты вообще кто?

Один из его свиты за спиной издал короткий придушенный звук — то ли кашель, то ли хихиканье в кулак. Мужчина в обруче замер. Совсем ненадолго, но я поймала эту заминку.

— Игнар Эрвейн, — произнёс он медленно, как будто проверял, не отвалится ли у меня от этих звуков челюсть. — Кронпринц Вэйрана. Высший Дом Эрвейн. Ты откуда вообще свалилась, что не знаешь своего правителя?

— Очень приятно, — сказала я. — Аня Соколова. Из Москвы. Бариста, филолог, и в данный момент — в полном... шоке.

Тёмно-карие глаза с золотыми искрами сузились. Он медленно оглядел меня всю: от кроссовок до футболки с надписью «I need coffee», от футболки до растрёпанного хвоста на макушке. На Мяте задержался чуть дольше. Мята в ответ прижала уши.

— Я не знаю, что значит хотя бы половина из того, что ты только что сказала, — сообщил он. — И, поверь, не имею ни малейшего желания узнавать. Слушай внимательно, человек. Ты стоишь на земле, которая через полтора месяца по плану Большой Реконструкции должна быть мраморной. Это, — он коротким движением подбородка указал мне за спину, — должно было исчезнуть отсюда ещё пятнадцать лет назад. И исчезнет. Вопрос только в том, согласишься ты сделать это добровольно — или мы пойдём другим путём.

— Каким другим? — я склонила голову.

— Менее приятным для тебя.

— Оу. Прямо с порога — угроза. А ведь мы даже толком не познакомились.

Он шагнул ближе. Мята из моих рук перебралась на плечо и зашипела уже громко, по-боевому. А я почувствовала, как от мужчины пахнуло чем-то странным, напоминающим одновременно раскалённый металл, дым и грозу. Очень неординарный парфюм.

— А нам и не надо знакомиться, — отрезал он. — Тебе надо подписать отказ. Мне — бумагу о твоём спокойном переезде куда угодно — в любой город, любую провинцию. С содержанием, достаточным, чтобы ты забыла, как называется эта улица.

— Точно! А как она, кстати, называется?

Он посмотрел на меня как на ненормальную.

— Торговая площадь, — произнёс он наконец очень ровно. — Сердце столицы Вэйлихейм. Империя Вэйран. На картах эта площадь обозначается с одиннадцатого века. До сегодняшнего утра я был уверен, что это знает любой житель цивилизованного мира.

Я оглянулась через плечо, и до меня, наконец, дошло, откуда я вообще сюда вышла.

Прямо за мной стояло огромное засохшее дерево — в три обхвата, не меньше. Голые кривые ветви тянулись выше соседних крыш. В толстом стволе — узкая дверь, над ней, прямо в коре, разноцветные витражные окна, как в маленькой часовне.

Дверь была приоткрыта. Из неё тянуло теплом: деревом, травами, чем-то сладким и, я могла поклясться чем угодно, оттуда же тянуло невозможным, родным до слёз запахом свежемолотых зёрен кофе.

Я повернулась обратно к Игнару.

— Так. Можно я просто уточню один момент. Это, — я кивнула на «древо», — моё?

— По бумагам — да, — процедил Игнар. — К моему глубокому сожалению.

— Окей, — сказала я. И впервые за весь разговор улыбнулась. — Тогда у меня встречное предложение, ваше высочество. Идите домой.

Пауза.

— …Что ты сказала?

— Идите. — Я повторила, медленно, как для особо... непонятливых. — Домой. Во дворец. Куда вы там шли. Я только что узнала, что у меня тут, оказывается, недвижимость. И я её ещё даже не осмотрела. К тому же я не подписываю бумаги, не выпив кофе. И я бы уже это сделала, но меня отвлек один высокий красивый мужчина в дорогом пальто.

— Это камзол.

— Тем более.

Кудрявый парень из свиты издал уже совсем не человеческий звук и быстро поднёс кулак ко рту. Где-то в толпе ахнули. Кто-то нервно засмеялся и тут же осёкся.

Игнар не пошевелился. Только смотрел на меня. Долго, прямо, без единой попытки скрыть, что в нём поднимается.

Воздух между нами как будто загустел.

— Ты не понимаешь, во что ты вляпалась, человек, — сказал Игнар.

— Совершенно с тобой согласна, — честно сказала я. — Поэтому, прежде чем подписывать что-либо и куда-либо ехать, я хотела бы вляпаться поглубже и сначала разобраться. И, с твоего позволения — без тебя.

— Я не давал позволения.

— А я и не просила.

Игнар чуть наклонил голову. И — я могла бы поклясться — в самой глубине его тёмных глаз мелькнуло что-то бордовое. Как уголь, если на него дунуть.

— Хорошо, — сказал он, с трудом сдерживаясь. — Разбирайся. Даю тебе неделю.

— О, как мило.

— Через неделю, — продолжил он, как будто не услышал, — я приду снова. И ты либо подпишешь то, что я тебе принесу, либо я найду способ, чтобы ты это подписала. Способов, поверь, у меня очень много.

Он уже почти отвернулся — и вдруг бросил через плечо, не глядя на меня:

— Кофе.

— Что — кофе?

— Ты сказала «не подписываю бумаги, не выпив кофе». Что это?

— Напиток такой, — сказала я, недоумевая. У них тут что, нет кофе?. — Вот заодно через неделю и угощу.