Крошка Енот

ГЛАВА 2. «Неделька ада»

Месяц спустя.

Егор

Драматические события, случившиеся в жизни Есении, практически никак не отразились на моём графике. Время текло быстро, список разных дел оказался довольно плотным – надо было везде успевать и шустро крутиться, развивая клуб, в котором чаще всего и встречался с Максом, совмещая разговоры с тренировками.

– Как она? – мимоходом спросил о Крошке, присаживаясь на деревянную лакированную скамейку рядом с Максимом.

Тот глубоко дышал, восстанавливая после длительной борьбы дыхание, и попутно пил, делая небольшие глотки чистой воды из пластиковой бутылки. Повернулся в мою сторону и взял полотенце, лежащее между нами.

– Херово! – произнёс немного устало. Затем медленно вытер выступивший на лбу пот и замер на несколько долгих секунд в таком положении. – Не ест… не спит… практически не разговаривает. Может зависнуть на час, тупо глядя в одну точку на стене… Вчера вышел в магазин, а когда вернулся застал её в том же самом положении на диване, как и оставил – не сдвинулась ни на сантиметр. Глаза совсем пустые…

Он несколько раз качнул головой, отгоняя это жуткое видение, и снова отпил воды, а потом со злостью поставил бутылку рядом, выплеснув часть её содержимого прямо на пол.

– Прибил бы козла! – друг тихо зашипел. – Задушил бы вот этими самыми руками!!!

Полотенце жалобно затрещало, пытаясь сопротивляться сильным пальцам, но не выдержало… Этот звук напомнил мне о разорванном платье. Понять такое праведное желание Макса не составило никакого труда. Я даже с радостью поддержал бы его в правом деле, но распалять чувства друга сейчас совсем не хочу, зная его довольно вспыльчивый характер. Сам бы за такое накостылял уроду прямо на несостоявшейся свадьбе. Кстати, после отправки Есении домой я даже вернулся к шатру, но Игоря уже успела увезти охрана предусмотрительной мамочки. Видимо, Макс всё же сказал гораздо больше того, что я смог услышать, когда уводил девушку.

Максим долго молчал, а я и не настаивал на сиюминутном продолжении разговора. Не знаю о чём он сейчас задумался: вспоминал прошлое или же в красках представлял, как расправляется с бывшим хорошим знакомым. Было трудно понять по непроницаемому лицу, где он летает.  С некоторых пор для меня это стало практически невозможно. Он сумел научиться прятать свои истинные чувства и мысли за маской. С годами это умение отработалось до автоматизма, ставя окружающих в настоящий тупик.

Макс наконец повернул голову в мою сторону, выныривая из своих размышлений, которые явно не были весёлыми.

– У меня начинается сессия со вторника. Не мог бы ты в это время присмотреть за Сенькой? – сказать, что я был удивлен такой неожиданной просьбой – это ничего не сказать. – Думал попросить Катю, но…

Он запнулся и опять замолчал. А я всё ждал продолжения оборвавшегося на половине фразы предложения, которого так и не последовало.

– Но?.. – я нахмурил брови, возвращая разговор к случайно обронённому последнему слову.

– Но… – повторил он, усмехаясь. – Боюсь, что по возвращении обнаружу сразу двух невменяемых девчонок с тотальной депрессией. Катька же у меня жутко впечатлительная. И так каждый день расспрашивает о Сеньке и пытается приехать и хоть чем-нибудь помочь сестрёнке. А оно мне надо? С одной не могу никак разобраться…

Прозвучавший аргумент показался довольно весомым, но я не смог удержаться, чтобы не съязвить.

– А меня, значит, тебе совсем не жалко?

Он громко хмыкнул, и я наконец-то получил по-настоящему повеселевший взгляд друга.

– Не-а! Ты же у нас непробиваемый на эмоции тип! – шутливо ударил по плечу. – Настоящий Мастер!

– Ну, спасибо, дружище! – улыбнулся ему. А спустя некоторое время уже серьёзно добавил. – Что мне надо будет делать?

Да. Стоит честно признаться, что, по сути, я согласился в ту же самую секунду, как только прозвучала эта странная просьба!

– Ничего особенного… Главное следить, чтобы ела, – продолжил Макс. – Я уже чего только не пробовал: и спокойно разговаривал, и убеждал, приводя аргументы, и даже орал матом… ничего не помогает – она совсем не прошибаема. Встаёт и уходит в свою комнату, ничего не говоря.

Я вздохнул, живо представив всю картину целиком.

– Дай девочке немного времени.

– Ты её видел?! Если дам время – наверняка снова загремит в больницу. И даже задумываться не хочу, какая из причин окажется первостепенной: истощение организма или результат желания свести счёты с собственной жизнью, – Макс нервно обхватил голову руками, взъерошил волосы. Я вспомнил, с каким неимоверным трудом ему дались долгие месяцы, когда Еся балансировала на грани между жизнью и смертью. Ведь она фактически осталась единственным родным человеком в этом мире, потеряв которого, парень бы точно сломался. Он и так постоянно винил себя и свой чемпионат в той аварии. Поэтому, собственно говоря, и забросил все выступления, хотя и подавал большие надежды. – Если ничего за неделю не изменится, поведу к психологу.