Кровь

Глава 1.

«Каждый день мы обретаем что-то важное… или теряем нечто незаменимое, чтобы понять истинную ценность того, что имели прежде».

Меган

Жизнь, сотканная из безоблачного счастья, где нет места боли, страданию и тяжким испытаниям… Что может быть желаннее? Меня часто спрашивали об этом, и мой ответ всегда был один и тот же: «Страх». Ибо именно страх, этот первобытный инстинкт самосохранения, заставлял меня ценить каждый прожитый день. Моя работа, моя опасная и ответственная профессия, позволяла мне ощутить этот страх всем нутром, до самой глубины души. Каждый преступник, которого я отправляла за решетку, одаривал меня взглядом, полным животной ненависти, клокочущего гнева, который, казалось, мог испепелить меня на месте.

Со временем я привыкла к этим взглядам, научилась возводить вокруг себя невидимый барьер, непроницаемый для чужой злобы. Но это произошло лишь тогда, когда влияние и мощь компании Де Маркес достигли своего апогея, когда я почувствовала за своей спиной несокрушимую силу, способную защитить меня от любой угрозы. Я была уверена в своей неприкосновенности, в том, что ни одна рука не посмеет коснуться меня. Я находилась в неприступной крепости, надежно защищенная, как и вся семья Де Маркес.

Моя сфера деятельности, моя узкая специализация в юриспруденции, вызывала неприкрытую ненависть у всех мафиозных кланов Флоренции и за её пределами. Я знала в лицо многих крестных отцов и их приближенных, ведь не раз сталкивалась с ними в зале суда, представляя интересы закона. С двадцати четырех лет я занимала должность главного адвоката в нашей прославленной компании, и я искренне любила свою работу, с головой погружаясь в каждое дело, с непоколебимой верой служа закону. Именно этому благородному делу я посвятила последние четыре года своей жизни – служению закону Флоренции и всей Италии. Меня отправляли в самые разные города, от шумного Неаполя до величественного Рима, от делового Милана до романтичной Венеции. И я никогда не подводила, всегда выполняла свою работу безупречно, с полной отдачей и профессионализмом. Именно благодаря моему усердию и преданности наша семья Де Маркес заслужила всеобщее признание и прославилась на всю страну.

– Мег, ты опять опаздываешь! – прозвучал укоризненный голос моей матери, вырвав меня из потока мыслей. Она с нескрываемым беспокойством наблюдала за моими торопливыми сборами.

– Да знаю я, мам, знаю. Как будто я сама не вижу, сколько времени осталось до вылета. Пока, мамочка, – пробормотала я в ответ, торопливо хватая свою сумку с вещами, необходимыми для предстоящей поездки.

– Мерил уже ждет тебя в машине! – крикнула мама мне вслед, и я лишь коротко кивнула в знак согласия.

Выбежав из дома, я ощутила, как мои обычно спокойные голубые глаза вспыхнули искорками злости и раздражения. Черт побери, как же я ненавижу опаздывать! Стараясь не показывать своего недовольства, я пожала плечами, нежно поцеловала сестру в щеку и коротко поздоровалась с отцом, стараясь скрыть за улыбкой свое волнение. Нам снова поступила срочная жалоба из Неаполя – значит, опять предстоят утомительные перелеты, бессонные ночи и напряженная работа. На этот раз ситуация казалась особенно серьезной, и я чувствовала всем своим нутром, что этот вызов не случаен, что за ним кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

– Если мы опоздаем на самолет, Меган, я тебя прибью, – спокойно, но твердо произнесла Мер, не отрывая взгляда от дороги. В её голосе не было ни тени шутки – она всегда отличалась пунктуальностью и не терпела ни малейших задержек.

– Успокойся, Мер. Эти люди сами должны нас ждать с распростертыми объятиями, а не мы нестись сломя голову, словно от нас зависит судьба мира, – уверенно ответила я, стараясь сохранить невозмутимый вид, и решительно вышла из машины.

Моя сестра – Мерил Де Маркес – была точной копией нашего отца: те же пронзительные глаза, темные, как вороново крыло, волосы, высокий рост и волевой характер. Она была словно женская версия Джоула Де Маркес, унаследовавшая от него все самые сильные и выдающиеся черты. Её бойкий, энергичный, а в нужные моменты – удивительно спокойный и рассудительный характер всегда помогал нам в работе, позволяя находить выход из самых сложных и запутанных ситуаций. Я знала, что сестра занимается этим делом дольше меня, ведь она старше на год, но, несмотря на это, опыт у нас был практически одинаковым. Мы были похожи, как две капли воды, и в то же время – совершенно разными, дополняя друг друга словно две половинки одного целого.

– Пока, пап, – попрощалась я, чмокнув отца в щеку, и решительным шагом направилась к трапу самолета, предвкушая предстоящую работу.

Едва я успела устроиться в мягком кресле, как мой телефон завибрировал, извещая о входящем звонке от клиента.

– Слушаю, – произнесла я, стараясь придать своему голосу уверенность и профессионализм, мгновенно меняя тон с неформального на деловой.

– У нас серьезная проблема, адвокат. Мы почти выяснили, кто зверски убил мою семью, но никак не можем установить личность преступника. Нам нужны ваши экспертные знания, ваши отпечатки пальцев и, конечно же, работа первоклассного детектива, способного распутать этот клубок лжи и интриг. Когда вы сможете прибыть в Неаполь? – неуверенно произнес он, запинаясь и словно сомневаясь в важности сообщаемой информации.

«Как странно, – подумала я про себя. – Почему сторона, заинтересованная в поимке преступника, не предприняла никаких действий до появления адвоката? Неужели они настолько уверены в своей безнаказанности?» Я знала, что мы с Мерил будем заниматься этим делом вместе, плечом к плечу, поддерживая друг друга в трудную минуту, но меня не покидало ощущение, что за этим преступлением стоит мафия. В последнее время преступления, особенно жестокие убийства обычных граждан, практически не касались нашей семьи, словно кто-то намеренно оберегал нас от лишних проблем. «Мафия… проклятые придурки! Неужели они всерьез считают, что сильная сторона закона не сможет их посадить за решетку? Неужели они полагают, что их подкупленные адвокаты в Неаполе обладают достаточным влиянием, чтобы вытащить их из любой передряги? Все слишком запутано и неясно… Но я обязательно докопаюсь до истины, выясню, в чем тут дело, и кто виновен в этих зверствах!»