Кровь богов пробуждение Татяннь.

Глава 1.

Глава 1. Последняя операция

Татьяна Судьбы не верила в приметы, но утро, начавшееся с сорванного ремня бронежилета и заглохшего генератора на базе, не предвещало ничего хорошего. В штабе говорили, что операция «Зеркальный рубеж» — обычная зачистка. Лёгкая работа. Слишком лёгкая для тех, кто знал цену фразе «на всякий случай берите боекомплект повышенной плотности».

— Ты опять не спала, Таня, — пробормотал майор Шершнёв, бросая на неё обеспокоенный взгляд.
— Я и так сплю на три часа больше, чем мёртвые, — усмехнулась она, проверяя фиксаторы на броне. — Пошли. Нам чердак адской кухни показали — теперь надо туда заглянуть.

Они шли по коридору вглубь исследовательского комплекса, скрытого под тайгой. Проект был секретный, почти мифический: здесь что-то раскапывали. Что-то старое. Что-то инородное. Несколько лет назад — объект полностью заморозили. Но два дня назад — поступил сигнал бедствия с признаками энергетического всплеска.

Их отправили как зачистку. Но это была наживка.

Через двадцать минут ад спустился на землю.
Сначала — звук. Визг, будто рвётся ткань мира. Потом — свет, ослепляющий, нереальный. Искажённые фигуры. Силуэты, шагавшие сквозь воздух, как по воде. Радиосвязь захлебнулась криками. Металл плавился, как в кислоте.

— Назад! ВСЕМ НАЗАД! — Татьяна вытолкнула последнего солдата за пределы камеры. — Шершнёв, выходи!

Он не успел. Сила удара сбила его с ног, утащила внутрь.
А потом — тьма. Плотная, вязкая. Живая.

Татьяна успела сорвать чеку и бросить гранату. И только тогда, когда пол пошёл трещинами, она увидела свет — не от взрыва, а от чего-то иного. Сверкающего. Зовущего. Мягкого, как детское воспоминание о лете.

И он проглотил её.

---

Она очнулась от холода.

Не мороза, а странной пустоты. Будто её тело больше не принадлежало ей. Лёгкие не дышали. Сердце — не билось. Но она слышала. Скрежет. Гул. Бой барабанов. Женский голос, выкрикивающий приказы на чужом, ритмичном языке.

— Верните её к жизни. Сейчас. Нам нужна она. Даже мёртвая.

Сквозь мутную пелену Татьяна почувствовала, как её тело дёргается. Как будто кости меняют форму, внутренности подстраиваются. Кто-то вливает в неё силу, холодную и яростную, словно ледяное пламя.

А потом — вдох. Громкий. С резким кашлем.

Татьяна села, резко, будто её подбросили. Мир вокруг шатался, как после контузии. В лицо бил горячий ветер. Над головой — небо цвета золы. Вдалеке — руины. Горящие стяги. Вооружённые фигуры в доспехах — не из её времени.

— Она жива, госпожа, — раздался голос рядом. — Она открыла Песнь Крови.
— Тогда... — женщина в сером, с глазами цвета расплавленного золота, склонилась к ней, — слушай меня, Воительница. Ты приняла кровь богов. Ты — последняя надежда этого мира. Или его проклятие.

Татьяна захрипела, поднялась на колено, глядя в чужое, древнее небо.

— Что за... чёрт тут происходит?

***

Пробуждение

Татьяна стояла, шатаясь, словно дерево после урагана. Земля под ногами была сухая, растрескавшаяся, как старая кожа. Пахло пеплом. И кровью. Но не свежей — старой, въевшейся в саму ткань мира. Рядом вспыхнули факелы, и она различила силуэты.
Доспехи. Порченные, древние, но добротно собранные. На щитах — гербы, выцарапанные, будто их вытравили из боли. Люди? Нет. Не совсем.

Высокие. Чрезмерно статные. Черты — слишком точные, слишком совершенные. Волосы — как золотая проволока, тёмные глаза — без белков. Кто-то из них был красив, как статуя, но холоден, как камень. Другие — с изломанными лицами, сращёнными с масками. Каждый — как лоскут забытой истории.

— Что за чертовщина… — пробормотала она, прижимая руку к груди. Рана… нет, её не было. Ни синяка, ни ссадины. Но тело было не её.

Она посмотрела вниз.

На ней были доспехи — странные. Ближе к лату, но подогнанные по телу, с ремнями, затянутыми на талии. На правом предплечье — знаки, выжженные в коже, тонкие, ломкие линии, которые пульсировали светом. Как венозная кровь, светящаяся изнутри.

"Это не я..." — пронеслось в голове. — "Но это моё."

— Ты в теле Воительницы Лаэйри. Она отдала его, чтобы ты прошла Сквозь, — раздался женский голос.

Он был мягким, как шёлк, но в нём скрывался металл. Та самая женщина, что стояла выше всех — с глазами цвета солнечного ножа. У неё не было оружия. Оно ей было не нужно.

— Кто вы… и что вы сделали со мной? — Татьяна стиснула зубы. Голос её хрипел, но звучал уверенно. — Это плен?

— Нет. Это Судьба. — Женщина подошла ближе. Её мантия волочилась по земле, будто пепел сам шептал ей под ноги. — Мы не брали тебя. Мы вызвали. Через Песнь. Ты откликнулась.
— Я не звала вас!
— Но ты... слышала зов. Ты шла на смерть. Ты принесла её с собой. И, как прежде, была избрана.

Что-то внутри сжалось.

Зов.
Он был не звуком, не мыслью — ощущением. Пульсом. Как будто под кожей теперь дышало нечто иное. Глубже. Древнее. Сильнее.

— Вы ошиблись. Я солдат, не пророк. Я не ваша избранная. — Она попыталась сделать шаг назад — ноги дрожали. — Мне надо вернуться. Там остались мои люди.

— Они... остались. Но ты — нет. — Женщина наклонилась, и их взгляды встретились. — Этот мир умирает. Его кости — руины богов. Его плоть — опалённые поля. Его кровь — ты.

В этот момент из-за её спины вышли ещё двое. Один в боевом облачении, с заострённым шлемом, другой — в балахоне, с цепями на плечах. Их лица были скрыты. Но от них веяло мощью.

— Что вы от меня хотите? — Татьяна напряглась. Инстинкт, воспитанный годами службы, кричал: опасность.

— Чтобы ты выжила. А потом — повела. Потому что те, кто помнит богов, не могут касаться этого мира. Мы — лишь тени. А ты — живое пламя.

Слова были дикими. Безумными. Но тело отзывалось. Сила, которую она чувствовала, была реальна. Она слышала, как земля под её ногами будто отзывается эхом на её шаги.

Этот мир... знал её. Ждал.
И кто-то внутри неё — не голос, не мысль, а слабый отголосок памяти — прошептал: