Кровь богов пробуждение Татяннь.

Глава 4.

Глава 4. Испытание клинка

Утро в этих землях не наступало. Лишь туман редел, обнажая мёртвые деревья и исписанные временем башни, торчащие из холмов, как кости великанов.
Путь к клану Ран'Каар был коротким — по словам старухи. Но даже она не спешила. Ветви леса склонились низко, будто слушали каждый шаг. Мир вокруг наблюдал.

Татьяна шла в середине группы. Ни первая, ни последняя. Но все — даже молчаливый воин — теперь шагали чуть позади. Она чувствовала это. Их взгляд. Их ожидание. Их страх.

— Ты не первая, кто нёс Метку, — сказал мальчик вдруг. — Но ты — первая, кто пережил её рождение.

Она не ответила. Что можно сказать? Что внутри неё пульсирует второе сознание? Что её ладонь горит, когда она сердится? Что меч сам направляется в бою?

Их путь закончился на склоне утёса.

Внизу, в каменной чаше, раскинулся лагерь Ран'Каар. Шатры из кожи и кости, кострища, алтарь, покрытый пеплом. Стены из частично вросших в землю обломков — не каменных, а металлических. Как будто здесь когда-то рухнул… корабль.

Сотни людей. Все вооружены. Все — в доспехах с личными знаками. Здесь жила не армия. Здесь жил народ войны.

Они спустились.

---

— Стой! — раздался голос с площадки. Его обладатель шагнул вперёд, как глыба. Широкоплечий, с грубым лицом и длинной чёрной косой. Доспех с зубчатыми вставками, меч с двумя лезвиями. Он был лидером воинов.
И в его глазах было презрение.

— Ты ведёшь к нам скверну, Теньса? — он взглянул на старуху. — Или решила снова сыграть в песни богов?

— Она пережила Пробуждение. И Песнь откликнулась, — ровно сказала старуха.
— Она чужая. Она пахнет другим миром. Пусть докажет, что достойна.

Все взгляды обратились к Татьяне.

— И как я должна доказать? — спросила она хрипло.

— Бой. Один на один. Со мной. На пепле, перед алтарём. Если выживешь — мы выслушаем. Если умрёшь — значит, ты лишь пустой сосуд.

---

Площадка у алтаря. Поединок

Туман расступился, когда они вышли в круг. Под ногами — выжженный камень. На краю — алтарь, покрытый следами пепла и рун. Воздух пах железом и кровью.

— Моё имя Харган Ран’Каар. Я наследник крови клинка. Ты — никто, — прошипел он. — Но ты коснулась Песни. Я должен знать — случайно ли.

Он атаковал первым.

Клинки его были быстры. Но Татьяна не дрогнула. Она скользнула в сторону, вложив в шаг выучку из старого мира. Боевая стойка, ближняя дистанция. Она блокировала один удар — едва. Второй — едва не зацепил щёку.

Он смеялся.
— Ты держишь меч, как будто молишься, а не сражаешься!

И тогда руна вспыхнула.

Меч в её руке стал легче. Время — замедлилось. Она видела, как его тело двигается — чуть медленнее, чем раньше. Видела разрыв в защите.

И ударила.

Меч её скользнул по доспеху, оставив горящий шрам. Харган отпрянул, ошеломлённый. Потом зарычал — и ударил в ответ. Клинок рассёк воздух у её уха.

Татьяна встала, сжав зубы.

Внутри — пульс. Жар.

> «Позволь мне. Пусти кровь. Я покажу, как мы умирали… и побеждали.»

Нет.
Она сама. Это её бой.

Она сделала шаг. Потом ещё. Раз — два — три.

И ударила.

Прямо в нагрудник. Руна вспыхнула алым светом, и сила ушла в клинок. Меч вонзился — не в плоть, но в память. В саму ткань его воли. Харган пошатнулся. Упал на колено.
Татьяна не добивала.

— Достаточно, — сказала она, отступая.

Он посмотрел на неё снизу вверх. И вдруг… поклонился.

— Теперь ты… не никто. Ты — Первая Кровь.
И лагерь загудел. Кто-то поднёс факел. Кто-то встал на колено. Пламя в алтаре — вспыхнуло само.

---

Татьяна стояла, дыша, тяжело, с окровавленным лезвием. А внутри звучал голос:

> «Они признали тебя. Но это — только начало. Настоящие враги не носят доспехов. И не говорят вслух.»