Кровь богов пробуждение Татяннь.

Глава 13

Глава. 13

Утро пришло без света. Воздух был синим, как старая сталь, а небо — глухо молчало, будто заклинание опустилось на мир, удерживая рассвет. Пламя в кузнице догорало, но казалось — оно больше не греет. Камень под ногами был мокрым от тумана, хотя дождя не было.

Татьяна стояла у входа в старое здание. Ветер разносил запах пепла, и в нём — что-то новое. Резкое. Как арома незажжённого ладана и горячего металла. Она знала этот запах. Он шёл впереди Саэла. Всегда.

Ледовик встал раньше неё. Он не спал почти всю ночь, будто знал — рассвета не будет. Только следующее движение. Только шаг за грань.

— Он уже рядом, — сказал он. — Я чувствую это всем телом. Как войну, которая ещё не началась, но уже обросла мёртвыми именами.

Татьяна не ответила. Она слышала шорох.

Песня внутри вновь завибрировала, но не тревожно, а… ожидающе. Словно к ней приближался тот, для кого она когда-то была домом.

В холме напротив появилась тень.

Сначала силуэт, тонкий и вытянутый. Потом — ещё один. За ними — десятки. Фигуры в тёмных плащах, двигавшиеся без спешки, как волна, что уже разогналась далеко за горизонтом. И в центре — он.

Саэл.

Он не был в доспехах. Лишь серое, почти серебряное одеяние. Волосы длинные, развевающиеся. Лицо открытое. Глаза — всё те же. Яркие. Тревожные. И, впервые — усталые.

Он подошёл, пока её пальцы дрожали.

— Алирис, — произнёс он.
Имя прозвучало как молитва, и как проклятие.
В Ледовике всё напряглось, он сжал рукоять меча, но Татьяна подняла руку. Она хотела услышать, что будет дальше.

— Я знал, что ты вспомнишь. Я чувствовал, как треснуло зеркало. Но я не думал, что ты запоёшь снова.

— Я не пела ради тебя, — сказала она. — Я пела, чтобы остаться собой.

— А кто ты теперь?

Тишина. Птицы не пели. Даже ветер затаился.

— Я — то, что осталось. Из памяти. Из боли. Из Песни, которую мы не допели.

Он кивнул. Медленно. Лицо его стало жёстче.

— Тогда скажи: ты пришла, чтобы остановить меня? Или чтобы снова быть рядом?

— Я пришла, чтобы понять, кто разрушил наш мир. И почему мне приходится его собирать из пепла.

Его окружение молчало. Существа, которые стояли за ним — не люди. Их лица скрыты, но движения были странно синхронны, как у тех, кто связан не телом, а мыслью. И среди них — та, кто выбрала Саэла после её смерти.

Тёмная женщина в венце из осколков. Руки её покрыты рунами, глаза — пустые, как дыра в ткани реальности.

Она заговорила первой:

— Ты — ошибка. Ты вернулась, хотя мир уже пошёл другим путём. Мы построили порядок, а ты несёшь с собой хаос старой песни.

— Я не хаос, — прошептала Татьяна. — Я — суть, которую вы пытались вычеркнуть. Но она осталась. И она зовёт даже тех, кто давно не чувствовал.

Саэл шагнул ближе.

— Если ты не со мной — они убьют тебя. Я удерживал их. Потому что верил: ты всё ещё часть меня. Но если ты пошла другим путём…

— Я не иду против тебя, Саэл. Я иду вперёд. Вперёд — туда, где не будет ни таких как ты, ни таких как я. Только те, кто сможет выбирать.

— И что ты выберешь?

Она подняла руку. Из ладони засияла руна — новая, не ведомая.
Внутри круга, под ногами, вспыхнула сеть: круг Песни и Трещины, усиленная её дыханием.

— Я выберу память. И жизнь. Без пепла.

Мир дрогнул.

Из земли вырвался свет. Обрушился на небо. Существо за спиной Саэла закричало — впервые. Остальные отступили, прячась в тени. Саэл стоял, не шевелясь, и только его руна на лбу горела ярко — в такт с её.

Она поняла: он всё ещё связан с ней. Но и он — разрушен. Наполовину.

— Я не могу убить тебя, — сказал он. — Даже если должен.

— А я не хочу убивать. Но если ты встанешь между мной и миром — я пройду через тебя.

Он закрыл глаза.

— Тогда пусть будет выбор.

Он отступил на шаг.

Его воины исчезли. Ветер разогнал туман. И осталась она — в круге света, дрожащая от боли и силы, и он — на границе.

Они смотрели друг на друга. Больше не как враги. Не как возлюбленные.
Как остатки разрушенного мира, из которых может вырасти что-то новое.

Если кто-то осмелится.