Кровь богов пробуждение Татяннь.

Глава 15.

Глава 15

Их встретил дым.

Сначала — сизый, стелющийся по земле. Потом — горький, с привкусом плесени и гари. А потом — поющий. Дым звенел. Не буквально. Но у Татьяны в висках начинала пульсировать руна, стоило сделать шаг ближе. Ледовик схватился за голову.

— Это что-то… неестественное.
— Нет, — прошептала она. — Это естественное, но испорченное. Идём осторожно.

Город назывался Варата, в древности — Звёздный Предел. Место, где встречались кланы Песни, чтобы сводить голоса в одно полотно. Сейчас — остов.

Каменные улицы. Грязь, застывшая между плит. На стенах домов — узоры, выведенные кровью, перетянутые тряпками, на которых висят кости. Люди были, но словно полые. Танцующие без ритма, поющие без мелодии. Песнь звучала, как стон.

На центральной площади — сцена. Полукруг из камня.
И на ней — женщина.

Высокая. В чёрном. Её глаза были завязаны тканью, но рот… пел. Безостановочно.
Её голос исходил сразу отовсюду. Он вился, ломался, звал, давил.
А толпа танцевала под него, как марионетки.

Ледовик остался позади. Его трясло. Песнь пробивалась внутрь, превращая волю в прах. Но Татьяна — шла. Её руна светилась с каждым шагом сильнее.
И тогда внимание обернулось к ней.

Голоса стихли. Женщина остановилась.
И сказала, не открывая глаз:

— Кто смеет не склоняться?

— Та, кто несёт Песнь не от вас, а из истины. Я не ваша. И вы не мои.

— Все — наши. Здесь нет воли. Есть только голос.

— Нет, — Татьяна сделала шаг ближе. — Есть память. Я принесла её.

Она вытянула руку. Руна — вспыхнула.

Толпа застонала. Люди хватаются за лица. Кто-то падает. Кто-то смеётся.
Женщина на сцене шипит:

— Ты принесла свет в храм звука. Глупая. Здесь всё поёт для Того, кто идёт из-за Завесы. Ты опоздала. Мы уже избраны.

— Нет, — сказала Татьяна, и шагнула в круг.

Сцена затрещала. Руна на её груди начала отражать песню, искажённую женщиной. Но не разрушала — перенастраивала.
Голос Татьяны прозвучал как противовес. Как ровный аккорд в хаосе визга.

— Ты отдала голос Тому, кто забрал у тебя имя. Но я его возвращаю.

Женщина закричала.

С повязки на её глазах закапала кровь. Из ушей — ручейки черноты.
Толпа замерла.

И в этот миг Татьяна коснулась земли, вложив в неё ключ.

Город вздрогнул. Камни зазвучали — не вытьём, а напевом.
Каждый дом отозвался. Каждый камень — начал петь старые слова.
Люди… начали плакать. Кто-то зарыдал. Кто-то упал на колени. Кто-то — прошептал:

— Я был… Мейл. Я знал её. Я любил. Где она?..

Память вернулась. Сквозь кровь. Сквозь ложь. Сквозь пепел.

А женщина на сцене упала. Повязка — сгорела. Под ней — пустые глазницы. Но губы… шепнули:

— Ты вернула голос. Но он… услышал. Он идёт.

Татьяна знала, кого она разбудила.

Падший певец. Тот, что был до Саэла. До неё. До песен. Он, кто однажды предал гармонию, и был заперт по ту сторону Завесы.

Теперь он услышал её голос.

---

Позже, в одном из сохранившихся домов, Татьяна сидела у очага. Ледовик молчал, но глаза его были красными — он тоже вспомнил. Свою сестру. Погибшую от Песни в Малом Восстании.
Он смотрел на Татьяну долго. Потом сказал:

— Ты делаешь это, зная, что каждый твой шаг приближает его.

— Я знаю.
— И всё равно идёшь.

Она кивнула.
— Потому что Песня — это не оружие. Это дом. И я верну его всем, даже если мир рухнет.

И в тот миг из её руки — выпал второй ключ. Сам собой.

Ключ Сердца.

Он зазвучал. Не громко. Но так… что стены дрогнули.
И далеко, далеко на северо-западе — Саэл поднял голову.

Он тоже услышал.

И теперь шёл не просто за ней.
Он шёл вместе с ней.