Кровь цвета индиго

Глава 15

Это был последний спокойный день до свадьбы, который я запомнила. Потом начался мой личный ад! Декоратор работала сама (я уговорила Влада оставить ее – нет ее вины в том, что я просто не могу нормально общаться с такими людьми), с вопросами обращалась к маме, ну а на мою долю выпало общение со всеми остальными – я искала свободных, но с хорошими отзывами, визажиста для себя и мамы, компанию, оказывающую услуги кейтеринга, музыкантов (Влад сказал, что на месте есть сцена с роялем – специально для живой музыки), фотографов и видеографов, кондитерскую, которая согласится на срочный заказ достаточно большого торта… Бармена и заказ алкоголя взял на себя Кир, так как лучше в этом разбирался.

Мама, когда увидела платье, как я и говорила, сразу убрала его в шкаф, подальше от чужих глаз. Шкатулку с украшениями, правда, отдала мне:

-Я не имею права держать их у себя – они твои.

Так что деревянная шкатулка стояла на моем туалетном столике. Кир, один раз заглянув в нее, только ошеломленно присвистнул.

Аккуратные белые босоножки на небольшом каблучке подарил мне отец – за две недели до свадьбы я, проснувшись утром, обнаружила на кровати простую серебристо-серую коробку. Одинокий логотип и название итальянской фирмы обуви украшали коробку, которую я тут же открыла. Сразу же под крышкой лежала маленькая немногословная записка, написанная рукой моего отца – подчерки членов своей семьи я безошибочно различала, лучше, чем любая экспертиза (недаром я подделывала подпись мамы или отца в школьном дневнике в безоблачном детстве) – «Надеюсь, эти туфли станут твоим талисманом на счастье».

Я долго просидела, смотря на листок с округлыми буквами, выведенными твердой рукой, рукой моего отца, но не видя его. В моей памяти всплывали те немногие моменты, когда отец был с нами, но оттого более дорогие сердцу. Он работал на износ, лишь бы мы были обеспечены всем. И эти туфли – еще один символ отцовской заботы и любви, о которой я начала забывать. Скоро записка промокла от моих слез.

Мама пропадала на репетициях, пребывая в плену собственного таланта, и я могла ее понять – когда-то так же пропадала в мастерской, не в силах остановиться. Так что все ежедневные домашние дела так же легли на мои плечи. Влад тоже редко появлялся – он занимался устройством своих друзей, приезжавших со всех концов мира. Узнав о том, что все его друзья – иностранцы, я напряглась еще больше – не хотелось ударить в грязь лицом.

За неделю до свадьбы я уговорила Кира довезти меня до мастерской. Он, конечно, поныл, но согласился в итоге. Влада я отвлекать не хотела, знала, что он занят.

Не имея возможности продолжительное время проводить в мастерской, я забрала еще не законченную картину, взяла краски и кисточки, которых дома у меня было ограниченное количество.  

Кирилл всю дорогу до дома уговаривал меня показать картину – брат мало понимал в искусстве, но любил рассматривать и оценивать мои картины. Так, клянча, Кир прошел за мной аж до моей комнаты. Зная его упертость, я не удивилась, если бы он всю ночь просидел рядом, повторяя, как заведенный: «покажи».

-Ладно, смотри, - сдалась я, сунув картину ему в руки. Кир развернул ткань, в которую я ее обернула.

-Ого, - Кир округлил глаза, рассматривая изображение, - Сестренка, ты превзошла себя.

На картине был изображен Влад в полный рост в длинном черном плаще с темно-бордовым подкладом, с высоким воротником, на плечах – серебряные эполеты (как я заметила, Влад больше любил именно серебро), отражающие свет луны, между ними тянулась линия цепочки. Он смотрел в даль, глубоко задумавшись о чем-то, стоя на крыше старинного замка среди шпилей и башен. Словно ждал чего-то. Или кого-то. Ветер трепал его волосы и плащ. На белоснежной коже лица отчетливо выделялась тоненькая струйка крови, вытекающая из уголка рта. Да, я видела его именно таким.

-Сможешь привезти его? – спросила я у Кира, указывая на картину, - просто я еду с Владом.

-Нет проблем, привезу, - пообещал брат, все еще рассматривая, - Может, ты меня так же нарисуешь? В таком же романтично-готичном образе?

-Тебе не подходит этот образ, ты – балагур и весельчак, а не древнее несчастное существо с философскими рассуждениями в голове, - я разложила на своем рабочем столе все необходимое, планируя, наконец, закончить работу над картиной, чтобы не волноваться больше по поводу подарка.

-Приготовить ужин? – предложил Кир. Я удивленно взглянула на него, приподняв бровь. Мама научила готовить и меня, и брата – по ее убеждению, мужчина не должен быть бытовым инвалидом, не способным даже макарон себе отварить. Но Кир готовить не любил – ему надоедало следить за готовящимся блюдом, чтобы оно не подгорело, не пережарилось, не переварилось…

-Знаю, это банально, но кто ты и что сделал с моим братом?

-Просто захотелось, - попытался оправдаться Кир, но я ему не поверила.

-Просто?

-Так готовить или оставить это на тебя?  - поторопил меня брат с принятием решения. Я не стала отказываться – если уж Кир сам предложил… А у меня как раз осталось время на доработку портрета. А когда я была полностью удовлетворена результатом и сочла картину готовой, по квартире уже разливался запах чего-то очень вкусного. Не смея противиться манящему аромату, проследовала на кухню, застав там предельно удивительную картину – Кир скользил по кухне в милом фартучке с котятами, от холодильника к раковине, от раковины к разделочному столу, от стола к плите, от плиты опять к холодильнику. Ну что ж, смотреть бесконечно можно на три вещи: огонь, воду и работу другого человека. Я присела за стол, а Кир… Он был воодушевлен!