Кровь деспота

Глава 30 - Ужас Пансеги

Это походило на сон: десятки свечных огоньков, подрагивающих в такт моему беспокойному сердцу; огромное ложе, по сравнению с которым соломенная кровать в гостевой комнатушке — колыбель для новорожденного; большой сосуд с вином для утоления жажды после плотских утех. Прекрасные нимфы, сопровождающие меня.

Суетливые слуги впустили нас и закрыли дубовую дверь. Тревога наконец отпускала мой разум. Весь день она не давала мне покоя, шептала об опасности, таящейся повсюду, но теперь все иначе. Я и подумать не мог, чем закончится встреча с графом.

И без того скудные одежды наложниц соскользнули с их плеч, миновали манящие бедра и упали на пол. Любоваться на открывшийся моим глазам вид можно бесконечно, но не только зрение я хотел сегодня порадовать. Я торопливо распутывал завязки на рубахе. В голове проскочила мысль, что веду я себя как юнец: меня не слушаются пальцы, движения становятся неловкими. Пришлось тут же взять себя в руки. Мне не хотелось изображать из себя похотливое животное — девушки должны видеть во мне опытного и чуткого любовника. В конце концов, впереди у нас целая ночь.

Я полностью разделся и лег в центр ложа, увлекая за собой прелестниц. Поглаживая изящные изгибы их тел, бросая взгляд то на одну, то на другую, спросил:

— Значит, все вы понимаете, о чем я говорю?

Нардарийка с роскошными волосами засмеялась и кивнула.

— Даже ты? — обратился я к раскосой красавице.

— Гораздо лучше, чем два года назад, — с заметным акцентом произнесла она.

— Как же тебя зовут, чужестранка?

— Боарика.

— У тебя нежный голос. Надеюсь, губы твои столь же нежны, — я одарил девушку страстным поцелуем.

Нардарийка тем временем перешла к активным действиям. Она явно была смелее прочих. Ее руки исследовали мой возбужденный детородный орган, а губы скользили по моей груди и шее. Ходить вокруг да около можно хоть час, хоть два, но зачем откладывать вещи, которых мы жаждем оба? Я притянул нардарийку ближе, обхватил ее бедра и отстранил от своей груди. Она все поняла и оседлала меня, словно жеребца. То, что надо: свои силы я пока должен беречь.

Несмотря на это, свободной правой рукой я ласкал девушку с Пансеги. Третья, смуглая, вела себя робко и явно была чем-то расстроена. Что ж, угодить всем невозможно, и я не собирался каким-либо образом менять ее мнение обо мне. Работы у меня и так навалом.

Нардарийка с прерывистым стоном рухнула подле меня. Я сделал глубокий выдох, взглянул на нее и поднялся с ложа. Нужно перевести дух, к тому же мне захотелось вина и прохладного воздуха. Я налил себе полный кубок и лукаво произнес:

— Пейте, мои красавицы. Свое вино я осушу быстро.

Я подошел к высоким ставням и открыл их. Ночной воздух тут же коснулся моей разгоряченной кожи. Подействовал на нее, как поток воды на красные угли.

Вид из этих покоев открывался замечательный — светлая ночь позволила рассмотреть внешние стены замка, с большой высоты кажущиеся игрушечными. Словно бы построены они из песка. Скала, приютившая это творение человеческих рук, пропадала в чернеющей бездне, а далеко внизу мерцали огоньки у десятка домов. Неудивительно, что граф Балинт считал себя вершителем судеб. Находясь под небом, трудно всерьез воспринимать проблемы маленьких людей. Их отсюда попросту не видно. Вполне вероятно, что в туманное утро лишь донжон Вековой Вершины возвышается над долиной, и граф Балинт, взирая с него на свои владения, видит завораживающее озеро водяного пара, окруженное изломанными гранями лесистых гор.

Мои мысли о прекрасном пейзаже были бесцеремонно прерваны. Но не теми, кто находился в покоях или поблизости от них. Тишину чудесной ночи разрезал чей-то кошмарный крик. По своей силе, протяжности и звучанию он никак не мог принадлежать человеку, но отчего-то сердце мое похолодело. Среди зверей я тоже не знал никого, способного на такое. Самый же неприятный факт заключался в том, что грозный крик раздавался из замка. Спустя полминуты клич повторился. Меньшей надрывности, но все равно я пребывал в уверенности, что его слышит вся долина. Граф держит в подземельях замка какое-то существо, что ревет громче медведя. Ревет голосом, отдаленно напоминающим человеческий.

В растерянности я оглянулся на девушек. Нардарийка спокойно пила вино, а Боарика смотрела на меня. Прямо в глаза. Молчала. Смуглая девица, в свою очередь, зажала уши ладонями.

— Что это? — осторожно спросил я. Ответом мне послужило молчание. — Мигом забыли нардарский?

— Зверь, — ответила черноволосая наложница после глотка вина. — Господин любит всякие диковинки.

— И что же это за зверь такой?

Нардарийка лишь пожала плечами, а Боарика продолжала сверлить меня взглядом.

— Ты что-то знаешь? — я обратился именно к ней, и она наконец соизволила ответить:

— Иди к нам, воин из Скалистого Края.

Я захлопнул ставни и лег меж девиц. Они начали ласкать меня, однако любопытство мое никуда не делось.

— Неужели никто из вас не видел этой «диковинки»? Молчунья, может, видела ты?

Смуглая наложница поспешно замотала головой. Проку от нее сегодня мне не будет.

— Это медведь, — вдруг произнесла Боарика. Ее немигающий взгляд вновь пересекся с моим. Она меня будто околдовать пыталась.