Кровь деспота

Глава 31 - Опережая солнце

Около десяти телег с провиантом прибыло спустя всего четыре часа после того, как была зачищена очередная деревня, используемая сальгурами в качестве временного укрепления. Временное пристанище для отрядов конных лучников, наносящих значительный урон и пехоте, и всадникам Хольна. Эти мерзавцы постоянно беспокоили воинов на привале и почти всегда избегали потерь. Правда, если командир держал в карауле опытных стрелков, то и враги, бывало, платили жизнями за свою самоуверенность. Жаль только, что раненые сальгурские всадники предпочитали своей же рукой добить себя и редко попадали в плен.

Пехота сальгуров была менее брезглива при окружении. Хоть это и не означало, что хольнские воины были к ним милосердны, но иной раз из какого-нибудь юнца в оленьих шкурах удавалось вытрясти сведения разной степени важности. К сегодняшнему дню подобные случаи не относились — всех, кто был ранен или сдался, добили сразу же.

Добыча была чрезвычайно скудной: несколько сотен стрел, два мешка вяленого мяса и паршивое снаряжение никчемных защитников деревеньки на голом холме. Все знатные вражеские воины ушли от столкновения с отрядом наемников, просто покинув эти места. Мы воевали с бездоспешными ополченцами, которые не смогли организовать никакого мало-мальски значительного сопротивления. Их единственной задачей была попытка задержать нас перед дальнейшим продвижением по Балдагору, и они выполнили ее из ряда вон плохо. Что ж, расплата получилась соответствующей.

Я выходил из покосившейся хижины, когда услышал отборную ругань капитана Райля, которого мы за лихой нрав и способность осушить бочонок эля, не поморщившись, называли Мельницей. За спиной, конечно. Отважившийся его так назвать в открытую пехотинец Хольна потерял пять зубов и способность видеть правым глазом на несколько дней. Сейчас капитан Райль Мельница ругался с хольнским офицером, который контролировал наши действия на сальгурских землях. Я попятился обратно в хижину.

— Я, может, и безграмотный дурак, но до трех считать умею, — проскрежетал Райль и выпятил перед офицером четыре пальца. — Три поганых дня мои люди не знали отдыха. Ради чего? Много мы потерь нанесли их коннице? Тому, кто бьет по земле сапогами, не догнать того, кто бьет по ней копытами.

— Вот это и проверим через пару дней, Райль. Нам предстоит взять еще одно укрепление, и чем быстрее мы это сделаем, тем больше у нас будет времени на отдых.

— В болото твое укрепление, сукин сын! Возьми своих разгильдяев и сам его атакуй. Ах, да — они у тебя слишком нежные, чтобы кровь проливать.

Офицер обреченно вздохнул:

— Если бы мне платили за каждое оскорбление в мою сторону, то я бы уже был богаче консула. Как ни распаляйся, Райль, укрепление должно быть взято и разрушено. Тебе платят именно за это.

— Не раньше, чем мои люди придут в себя. Проведут на одном месте побольше, чем пару часов.

— Три часа?

— Ночь, чертов умник!

— Сальгуры успеют окопаться там, и мы сможем одолеть их лишь с большими потерями, если одолеем вообще.

Райль похлопал собеседника по груди:

— Так а я про что? В козью задницу эти укрепления! Нам надо следовать на запад, присоединиться к главной армии и не спеша давить сальгуров. Давить их, как навозных жуков.

— Посмотри, что это, Райль? — не выдержал офицер, тыча себя по голове.

— Твои уши.

— Правильно! И именно ими я слышал, каков был приказ. Разграбить земли до самых гор; обезопасить перевалы; сделать так, чтобы враги решили, что мы хотим дойти до моря. Они оттянут туда часть сил, поджидая нас, а мы уже вольемся в консульскую армию. В генеральном сражении у них будет меньше сил, а у нас…

— Да-да, я понимаю задумку. Да только грабить тут нечего — чертовы степи и пустыри. Такое чувство, что это сальгуры нас дурят.

— Последнее укрепление. Последнее укрепление, Райль, и мы двинемся на запад.

Капитан наемников не прекратил ругаться, правда, делал это уже не так уверенно. Подобный маневр означал только одно: Райль недоволен, но поступит так, как того хочет хольнский советник. Мы подкрепимся, подремлем часа два и вновь зашагаем вперед. Новость неприятная, но я не винил Райля. Наш трехтысячный наемный отряд разделился на отдельные группы, и в каждой из них был свой командир. Где-то более опытный, где-то менее. Райль был опытным воином, однако бремя командования принял с неохотой. Я был одним из тех, кто уговорил его на этот шаг. Уговорил потому, что сам являлся одним из первых претендентов на должность командующего, но выслушивать и исполнять все прихоти хольнских ставленников не желал. Лучше, чем Райль, их приструнить никто бы не смог.

Все дело было в тяжелом финансовом положении нашего отряда. Обманутые собственным казначеем, мы лишились средств к существованию, а новообразовавшийся союз вольных городов лишил нас привычной работы. Теперь все жаждали скинуть сальгуров в море, о чем мечтать гораздо легче, нежели исполнить. Наш отряд слился с бандой из Дорлага и предоставил свои услуги консулу Хольна. До крайности хитрому, двуличному и прозорливому старикану. Я абсолютно уверен, что и после смерти он не попадет в пекло — сумеет как-нибудь выкрутиться. Золота он дал нам в три раза меньше, нежели ожидалось, напевая сладкие речи о том, что из столицы сальгуров каждый унесет столько драгоценного металла, сколько сможет. И, словно этого унижения нам было недостаточно, консул приставил к нам нескольких своих приближенных, приказы которых мы должны выполнять.