Кровь деспота

Глава 32 - Шкура неубитого медведя

Возможно, именно это чувствует человек, когда его душа оказывается на божественном судилище. Когда его дальнейшая судьба решается под строгими взглядами бессмертных и беспристрастных духов. Когда место обвинителя занимает сама Смерть, и тьма, исходящая из ее бездонных глазниц, страшит куда больше справедливого приговора.

Все собственное прошлое вмиг стирается из памяти, и человек не понимает, что делает здесь, почему это происходит именно с ним. Не понимает, чем он заслужил подобное. Поэтому ему остается лишь ползать по земле и трепетать, ибо в момент, когда Смерть заговорит, лучше зажать уши ладонями. Все равно ничего хорошего услышать не доведется.

С подобными мыслями смотрел я на то, что предстало передо мной в черном подземелье графа Вековой Вершины. Дороги, которые я когда-либо топтал, являли мне множество чудес. Я видел результат темных заклинаний; видел, напротив, свидетельства удивительных исцелений; лицезрел монстров, обитающих в песках, но подобных созданий я не встречал до этого дня.

Наверное, каждому рассказывали в детстве сказки о гномах и гоблинах, чудовищах и великанах. Ушлые путешественники, желая получить свою долю внимания и миску горячей похлебки, и вовсе пытались заверить своих слушателей в непререкаемой истинности собственных слов. В том, что далекие страны полны немыслимых чудес и опасностей, что где-то живут люди с львиными головами и хвостами вместо рук. Сейчас все эти истории я не мог вспоминать без смеха, и тем удивительнее факт, что не всякая сказка оказывается выдумкой. Великаны существуют.

Он стоял за железной решеткой с толстыми прутьями. Его могучие руки сковали цепи, торчащие из двух боковых стен, но мне все равно казалось, что этого недостаточно. Явственная угроза висела надо мной. Сжатые кулаки существа, каждый из которых был размером с мою голову, могли разбивать камни. Отчего-то я даже не сомневался в этом.

Это был человек. Точнее, он походил на человека формой, но не размерами. Он состоял из одних мускулов, а его рост действительно превышал рост медведя, вставшего на задние лапы, так что слова наложницы Боарики об оборотне витали в голове независимо от моего желания. Будто этого мало, кожа великана под факельным огнем выглядела омерзительно. Ее неестественный свинцовый цвет заставлял усомниться в том, что передо мной живое существо. Что внутри него есть хоть капля крови. Да и воняло от монстра знатно.

За ту минуту, пока я его рассматривал, великан не совершил ни одного заметного движения: его глаза были закрыты, выражение лица оставалось бесстрастным. Я не смог уловить даже его дыхания. Может, граф Балинт пошутил надо мной, и это всего лишь мастерски изготовленная статуя? Ответ на этот немой вопрос не заставил себя ждать: в тот момент, когда я вглядывался в лицо великана, пытаясь определить, какому народу близка подобная внешность, резко громыхнула цепь. Великан шевельнул рукой. Я не был трусом, поэтому не вскрикнул, а просто дернулся назад.

Человекоподобное создание под три метра ростом нагоняло на меня жуть, и Балинт явно был доволен произведенным на меня впечатлением.

— Грозное создание, не правда ли?

— Что это? Что это такое? — Я пребывал в недоумении, если так можно назвать смесь страха и отвращения. Пытался сохранить ясность мысли, ибо в первые мгновения решил, что все это иллюзия, колдовские чары, которыми окутал меня граф.

— Демон, упырь, слуга подземного бога — каждый народ придумывает ему свое название, — надменно произнес хозяин Вековой Вершины. — Ардаг — так его зовут северные племена. Воин-медведь.

Это было правдой. Все сказки сальгуров были явью, суровой и страшной действительностью. Армия из подобных существ, напавшая на Пансегу, легко могла всколыхнуть все ее население и смять любые войска на своем пути. Из небольшого окошка в темнице вопль закованного в цепи монстра раздается на всю округу. Лишь крик, один их крик заставит человека потерять самообладание. Что уж говорить о силе.

Вряд ли граф Балинт объяснит мне происхождение демонов, раз это не могут сделать те, кто воюет с ними много лет. Однако причина, по которой этот монстр находится в подземелье парланского замка, интересовала меня гораздо сильнее. И этим граф поделится с удовольствием. Потому я и нахожусь здесь.

— Но что он делает тут? Разве не далеко за морем обитают эти твари?

— Не бойся, храбрый воин Кирран, пока они обитают исключительно там. Но мир не стоит на месте. Ты же не думаешь, что отпрыск логриандской шлюхи, коим является мой мятежный сын, приобрел такое влияние здесь просто так? Все это произошло за время моего отсутствия, и где бывал я — ты уже догадываешься.

Я с нескрываемым удивлением взглянул на графа.

— Я лично организовал экспедицию на Пансегу. Использовал все свои корабли, забил их товаром и вышел в море. Старый король не разделял моих стремлений наладить торговые связи с Севером. Боялся, что на нас обратят то же внимание, что сальгуры — на вольные города. Но я, в общем-то, плевал на его мнение, так как не только торговля была в моих мыслях. Да, я жаждал узреть тех созданий, которых сальгуры не могут упомянуть, не обмочившись. И не просто любопытство вело меня.

Мой отец сказал мне когда-то, что видит чужие мысли. Не всегда, но в момент, когда это происходит, человек перед ним предстает во всех мельчайших подробностях. Мой отец чувствует все то, что чувствует приближенный. Он сказал мне тогда, что чувствует во мне страх. Я был очень молод и действительно боялся. Но не отца, а самого себя, ибо я не только видел чужие мысли — я мог воздействовать на них.