Кровь деспота

Глава 40 - Три помехи

Удивительно, что ночь после нашего превращения из рабов в почетных гостей обошлась без жертв. Отчасти это можно объяснить религиозным благоговением, принесенным в длинный дом вместе с древним сокровищем, но не в последнюю очередь это случилось из-за моей доброты. Может быть, она была неуместна, да и попросту опасна, так как князь вполне мог пристально следить за окрестностями. К тому же мудреца обвести вокруг пальца сложно. Может быть, из-за подобного малодушия и приключались со мной всевозможные несчастья. Глядя на Хавьера из Патса, который полночи сидел неподалеку, ел и пил, наслаждаясь гостеприимством вероломного лорда, я убеждался в этом все больше и больше.

Кости, однако, брошены, и конечный результат этой игры нам неведом. Все, что я знаю, — здесь нельзя оставаться. Капризы, метания между крайностями и постоянная жажда чего-то нового свойственны не только избраннице князя, но и ему самому.

Дамиан очень воодушевился предстоящим путешествием к Пепельным островам, где обосновался предполагаемый потомок первой династии нардарских императоров. Он немедленно начал собирать людей, готовить припасы и раздавать всем вокруг щедрые обещания. Обещал возвысить всех, кто сохранит ему верность, и кричал, что видит окружающие земли процветающими и защищенными. Но за пеленой замутненных сокровищем глаз я видел его истинный облик. Ему было совершенно наплевать на то, что существует большая вероятность потери этих земель после вражеского рейда. Он отпустил пиратов, убежденный в том, что никто им не поверит, но отмахиваться от нависающей над долиной тучи придется не ему. Разойдется слух, подтвердятся догадки, и новые хозяева придут на эту землю.

Призрачная слава стоила того. Скудные пастбища и истощенные шахты разумно променять на службу у известного и храброго завоевателя. У очень богатого завоевателя. Правда, в алчный череп Дамиана не проникала мысль, что он может закончить так же, как пираты с Ариса. Тот, кто принимает поспешные и самонадеянные решения, должен быть готов ко всяким жестоким неожиданностям. Думаю, мудрец Герзах все это прекрасно понимал, но донести истину до загоревшегося внезапной идеей воспитанника не мог. Не старик был главным советником Дамиана. И не Энрико.

Это проблема. Большая проблема. Настолько большая, что каждый день пребывания здесь сродни ожиданию аудиенции у ныне покойного графа Балинта. Мы рисковали все, но больше всех рисковала Алабель. Я не зря имел привычку следить за выражением лиц тех, кто мог осложнить мою жизнь. Лестью или, наоборот, своевременным молчанием можно повернуть ситуацию в выгодное для себя русло и, помимо того, увидеть, что раздражает собеседника, а что вызывает его благосклонность. Алабель Изольду раздражала.

Эка невидаль. Я бы удивился, если бы не заметил хищного блеска в глазах княгини. Дамиан не жалел комплиментов ни чародейке, ни своей возлюбленной, причем последней часто доставались эпитеты изощренные и даже, я бы сказал, излишне мудреные, но обстановка все равно накалялась с каждой минутой.

Мы сидели слишком близко от лордов. Стоило Энрико оказаться подле нас, как я сквозь зубы посоветовал ему проявлять чувства к Алабели более активно, а самой девушке — отвечать показной взаимностью. Это должно было снять напряжение между дамами. Я на это надеялся.

Но не только глупая ревность заставляла меня все чаще смотреть в сторону выхода. Какой бы статус мы ни получили, сколько бы золотых монет ни грезилось нам во сне, Алабель не допустит, чтобы ее медальон обрел нового хозяина. Сам Хантал, появись он сейчас перед ее ликом, не сможет уговорить ее на подобный шаг. Эта драгоценность ей дороже и наших жизней, и жизни собственной, но раз свое существование она тесно связала с камнем, то и за смертью гоняться не будет. А значит, не останется здесь ни на один лишний день. После мольбы Энрико мы говорили не больше минуты — нескольких фраз нам хватило, чтобы понять, как действовать.

В кои-то веки вся наша троица солидарна друг с другом. Момент, единственно верный, нагрянет на вторую ночь нашего пребывания в чертогах князя Дамиана. Большая попойка — именно это скоро произойдет. Не будет князь жалеть запасов, как не будет жалеть и своего здоровья. Когда главные действующие лица предстоящего празднества напьются до колик в печени и тумана в глазах, трех отчаянных странников ждет опасная дорога по Скалистому Краю.

Лучше бы я вновь попал на охваченные войной земли Парлании. Там хотя бы было где развернуться. Скалистый Край — это территория буковых долин, перевалов, изрезанных плато и укромных ущелий, которые для живущих здесь людей так же привычны, как песчаные моря для племен Куру-Дарз. Я полагал, что мы можем при случае спрятаться здесь, но одна навязчивая мысль никак не давала покоя: неприятели, возможно, знают все места, где самонадеянные беглецы рассчитывают найти убежище.

И все же некий шанс вырваться невредимыми из владений Дамиана был. Мы не собирались возвращаться той же дорогой, что и пришли сюда. Даже если она не находится под наблюдением, загонять себя в такую ловушку — чистой воды самоубийство. Нет, мы двинемся на запад, а уж стоит нам достигнуть рабовладельческой столицы мира — Салума — и ни одна разбойничья зараза нас не поймает. Затеряться там проще простого. Тем не менее, вспомнить недавний переход по тайной тропе просто необходимо: предстоящий путь обещал быть в десять раз мучительнее. Но свобода того стоила.

Милые улыбки служанок, подливающих пиво; щербатый оскал захмелевших воинов; внезапные вопли прямо в ухо от какого-нибудь пропойцы, считающего, что у него есть певческий талант, — именно так начался пир в честь великой миссии, которую возложил на свои плечи князь Дамиан. Возложил точно так же, как и громкий титул князя.