Кровь Древней Валирии

Кровь Древней Валирии

ГЛАВА ПЕРВАЯ. 

Север встретил ее пронизывающим до костей холодом и высокими снежными сугробами. Еще холоднее оказались люди, живущие тут. Сидя внутри странного жилища, сделанного из костей и кожи каких-то животных, Мира Рид зябко поеживалась, глядя на сурового вида мужчин и женщин, облаченных в одежды из шкур животных. Вольный народ всегда недолюбливал чужаков, и Мира чувствовала, как десятки глаз смотрят на нее с недоверием. 

— Значит, ты утверждаешь, что мой отец — законный наследник трона Вестероса? — задумчиво глядя на яркое пламя костра, горевшего посреди жилища, спросил высокий юноша с темными кудрявыми волосами и пронзительными серыми глазами. Деймион, так он представился. В молодом человеке отчетливо просматривались черты Джона Сноу.

— Да, это так, — утвердительно кивнула Мира, оглядываясь по сторонам и сжимая в руках чашку с каким-то дымящимся напитком.

— Джон ни чего не рассказывал мне, — послышался из глубины хижины резкий голос высокого седого мужчины с голубыми, как небо, глазами. 

Когда-то его волосы и борода были ярко-рыжими, но время наложило на них свой отпечаток, а вот глаза совсем не изменились. Тормунд с недоверием смотрел на молодую женщину, которая пришла к ним на рассвете, ища встречи с Джоном Сноу.

— Да и в любом случае, какая нам разница? — громко спросил стоявший рядом с Тормундом невысокий темноволосый мальчик. На вид ему было лет четырнадцать-пятнадцать и он сильно походил на Деймиона.

 "Должно быть, это еще один сын Джона Сноу", — подумала Мира.

— Мы живем на Севере, и нам нет дела до остального мира. У нас нет короля, - с жаром в голосе продолжал мальчишка, убирая с лица выбившуюся прядь.

— Замолчи, Орвин. — Деймион отошел от костра и, подойдя к брату, положил ему руку на плечо. Орвин мрачно взглянул на старшего брата и послушно угомонился.

 С момента, как Мира закончила свой рассказ, на лице Деймиона застыло выражение глубокой задумчивости. 

— Деймион, — осторожно проговорила молодая женщина, — раз твой отец пропал, то ты являешься прямым наследником Трона.

Посмотрев на Миру, юноша спросил:
— Почему же вы только сейчас пришли к нам?

— Мой отец рассказал мне историю рождения вашего отца перед смертью. До этого я ничего не знала, — покачала кудрявой головой Мира.

— Если ваш отец мертв, кто подтвердит его слова? — задал вопрос подозрительный Орвин.

— Он написал письма и разослал их лордам Вестероса, — отвечала молодая женщина, — мой отец был уважаемым и достойным человеком, и никто не усомнится в его честности.

— Почему же он ждал столько лет? — сощурив глаза, спросила красивая рыжеволосая девушка, стоявшая недалеко от входа в жилище.

— Потому что Бран - тоже сын Неда Старка. Я защищала Брана за Стеной, мой брат погиб ради того, что бы ваш дядя стал тем, кем он был двадцать лет. Ваш отец рассказывал про это? — с надеждой спросила Мира, поочередно переводя взгляд с Деймиона на Орвина.
Оба утвердительно кивнули.

— Да. Мы знаем, кем был наш дядя. Мы знаем про войну с Королем Ночи и Белыми Ходоками. И также мы знаем, чем лорды Вестероса отплатили нашему отцу за то, что он сделал. Его сослали сюда, — со злостью в голосе сказал Деймион и сжал кулаки.

В жилище воцарилась мертвая тишина. Мира не смела что-то возразить, потому что понимала — юноша прав и имеет полное право на то, чтобы злиться.

— Что ты скажешь? — наконец спросил Деймион, глядя на Тормунда.

Тяжело вздохнув, Великанья Смерть почесал седую бороду и проговорил своим скрипучим голосом:
— Если бы я тогда знал, кем является ваш отец, я бы не раздумывая помог ему взойти на Трон. Но он ни разу даже не намекнул на то, кто он на самом деле и сражался за Драконью Королеву. Он ее любил. — Старик замолчал, погрузившись в тяжелые воспоминания. — За вашим отцом я шел всегда, и пошел бы снова, если бы он был тут.

Деймион посмотрел долгим взглядом на Тормунда, легендарного человека среди Вольного народа.

— Пойдешь ли ты за мной? — вопрошал юноша, твердо глядя в глаза того, кого считал отцом, после того, как его родной отец пропал в холодной ночи.

Выдержав взгляд пронзительных серых глаз, старик поднялся, опираясь на деревянный посох.

— Пойду! — наконец молвил он, сурово нахмурившись.