Кровь горька

Глава третья. От неба до неба

В её работе уже бывало такое: дикий молодой дракон, справиться с которым неопытные хозяева не могли или не хотели. Это всегда выглядело одинаково – злость, цепи, выедающая глаза вонь, гремящая оковами тварь, в которой не было ничего прекрасного, ничего про полёт и свободу, только голод и ненависть. И был животный страх перед клыками и когтями, который неизбывен, сколько лет ни потрать на победу над ним.

«Мастер дракона – тоже человек», - сказала самой себе Тиана.

Тоже. И от человеческих чувств не свободен нисколько. А они были, они бурлили и клокотали, комом подступали к горлу. Потому что – это была Янча.

Не пойманный в горах дикарь, ничего кроме страданий от людей не видевший, весь состоящий из ненависти и желания уничтожать. Нет, это была Янча, домашняя любимица, пусть и строптивая. Красавица с полированной чешуёй. Янча, с которой у Тианы уже был контакт, с которой они так многого успели добиться. Как же так?

Янча выросла с тех пор. Она стала крупнее, сильнее и злее. Она больше совсем не верит людям, и прежде вызывавшим у неё сомнения. Цепи впиваются в грязные чешуйчатые бока, глаза полыхают алым. «Иди, человек» - говорит недобрый прищур.

Тиана делает шаг.

Клац! Острые кинжалы щёлкают так близко, что Тиану ослепляют разлетевшиеся искры. Она еле успевает уклониться от зубов, но за ними следует пламя, и его избежать уже совсем не получается. Сначала вспыхивает конец косы, на который не хватило защитного средства, потом совсем не рассчитанная на такие испытания одежда.

Плевать.

Тиана выкрикивает что-то на ломаном языке темаров. Янча кидается снова, бьёт острым шипом хвоста в обугленную стену. Стейвер у Тианы в руках пляшет, как безумный, заставляя ритм сердца подстраиваться. Янча смотрит.

Смотри, девочка. Смотри.

Тебе больно и плохо. Тебя бросили, погнавшись за призрачным счастьем, за мечтой, за выполнением долга – какая разница, какие оправдания найдут те, кто тебя так сильно любил, а потом вычеркнул из жизни, из памяти, из души? Знаешь, боль – это тоже огонь. Может изуродовать до страшных шрамов, искалечить, подчинить навсегда. А может стать твоим оружием, и жестокость твоей мести ужаснёт всех вокруг.

Ты этого хочешь?

Или всё-таки нет?

Отпусти. Отпусти пламя, отпусти боль. Пусть пройдёт по жилам, по измученной, изверившейся душе, переплавляя в силу для метаморфозы. Для того, чтобы сделать шаг и стать кем-то немного другим.

Они танцевали в тесной пещере на пепле и костях. Человек и дракон. Это было сложно и страшно – кружить во тьме с обозлённой драконицей, подстраиваясь под каждое её движение, под малейшее изменение дыхания, запаха, оттенка мерцающих глаз. И вместе с тем это дарило освобождение. Им обеим.

В какое-то мгновение Тиане удалось приблизиться к Янче и расстегнуть ошейник. С браслетами на лапах могло быть сложнее, но, как выяснилось, драконица уже почти разбила их о камни сама, стоило лишь завершить начатое.

А потом можно было наконец выйти из тяжёлой – хоть ножом режь – духоты логова к свету и встревоженным зрителям.

Драконица вырвалась первая, чем изрядно накалила страсти. Тиана поспешила за ней бегом, опасаясь, что ретивые хранители начнут стрелять.

Хотя ретивости тут мало, нужна скорость. Янча взвилась в небо так быстро, что опытный взгляд мастера над драконами не уловил бы.

- Вы живы! – с явным облегчением возгласил один из воинов.

Второй молча сбросил плащ и закутал в него Тиану, так как тлеющие на её теле обрывки одежды мало походили на приличный вид.

- А вы во мне сомневались? – стараясь не выдавать сбившееся дыхание, усмехнулась Тиана.

- Были основания, - уклончиво отозвался воин, поднимая взгляд на мечущуюся над головами черную точку. – Что вы собираетесь делать с ней дальше? Она неуправляема и опасна.

- Я справлюсь. Мне понадобится помощь, нужно превратить эту темницу в нормальное драконье логово. А с Янчей я справлюсь. Просто дайте мне время.

- Его светлость велел вас оберегать.

- Она мне не опасна. Вернее, опасна, но… - Тиана замялась. – Но то, что творится в вашей столице с позволения его светлости куда более опасно, неуправляемо и мерзко.

- Его светлость знает, что делает.

 - Я тоже, - весело сказала Тиана. – Я тоже.

Плащ соскользнул с её плеч легко-легко. Холодно не было. И больше совсем не было страшно.

Танец рождался сам. С простёртых к небу рук, сильных, уверенных движений тела, в котором работала каждая мышца – будто Тиана была рекой, могучим потоком, что до поры до времени сковал лёд, но вот пришла весна и внутренняя мощь устремилась к солнечным лучам, к ветру, пронизанному предчувствием буйного расцвета.

Видите, как танцует пламя под этим льдом,
тонкими изваяниями застывая
только на краткий миг, чтобы потом
в тёмные стены билась душа живая?
В тёмные мутно-плотные стены льда
мало кто смотрит пристально и тревожно...
Слышите: вот удар, и ещё удар,
будто трепещет сердце под нежной кожей,
если тихонько пальцами пульс прижать,
чтоб отдавался звоном осколков острых
некогда чародейского витража,
брошенных под ноги в пыль сиротливой горстью.
Крыльев распахнутых слишком широк размах
- не уместиться в тесной промерзлой клетке!
Видите? Вечность сложится и сама
из этих льдинок взглядов бесстыдно редких.
С шорохом перья крыльев скользят по льду,
с каждым движеньем вновь упираясь в стены,
под мерзлотою вечной упрямый дух
рвётся на волю, в клочья, рвёт путы-вены.
Будет весна, растают, сойдут снега,
И, половодьем шалым сметя реальность,
равно презрев запреты и берега,
истина вспыхнет светочем предначальным.*

Янча спустилась ниже и села на кирпичную стену у края поляны, заинтересованно глядя на Тиану.

_______________________________________

* - стихи авторства Ксении Йоры