Кровь и магия

Пролог

Ночь пахла хвоей и сыростью, а в воздухе повисла предгрозовая тяжесть, что нависала над академией Беловодье бархатным пологом, сотканным из древних чар. Мы сидели в нашем заповедном месте – на поляне за Старой башней, где вековые сосны расступались, образуя ровный круг, словно сама природа предназначала его для шабаша.

- Что же, Ирина, покажи, что умеешь, - промолвила Ольга Дубовицкая, самая отчаянная и веселая из нас, подбрасывая в костер сухой мох.

Пламя на мгновение вспыхнуло алым, осветив наши лица.

Я смотрела на свои раскрытые ладони, чувствуя, как глубоко внутри меня уже зарождается знакомый до дрожи жар. Магия огня текла в моих жилах испокон веков, а древнее искусство, доставшееся от пращуров, ходивших в походы на Царьград. Но в эту ночь она казалась особенно яркой, почти нестерпимой, словно ликовала сама стихия.

Завтра будут экзамены – последний рубеж, отделяющих нас от заветных дипломов, дающих право носить звание истинной ведьмы и манящую свободу. А сегодня я жаждала сотворить нечто большее, нежели простое заклинание.

- Больше изящества, Ира, - прошептала Ксения Перова – моя вторая подруга. – Смотри, чтобы твой огонь обрел душу. Мы не просто занимаемся огненной магией, а творим судьбу.

Я кивнула и отогнала все лишние мысли, а мир вокруг сузился до крошечной точки тепла, пульсирующего в моей груди. Потом выдохнула и вместе с дыханием с кончиков пальцев сорвалась первая искра – крошечная и трепетная, но уже наливалась силой, повинуясь моей воле. Я начала плести форму, вспоминая древние техники трансфигурации, что подглядела в запретном фолианте в библиотеке. И творила я не просто сгусток пламени, но и вдохновляла его на жизнь.

Очертания рождались сами собой: гордый изгиб шеи, хищный клюв, расправленные крылья. Это истинная Жар-птица, какими их видели наши предки, когда слагали былины и песни. Ее перья переливались всеми оттенками багрового и золотого, с каждым мгновением она становилась все плотнее и горячее, почти осязаемая.

Ксения приблизилась ко мне бесшумно, как тень. Ее длинные бледные пальцы, казавшиеся почти прозрачными в свете костра, заскользили по воздуху вокруг крыльев моего творения. Она не касалась его, но я чувствовала, как между нами пробегает холодная рябь – ее магия слова и древних рун. Ксения была прирожденной рунисткой, опасной, как весенний ветер и могла одним шепотом наслать порчу или благословить на века.

- Что ты ей нашептываешь? – спросила Мария, тихая скромница с нашего факультета, которую мы едва уговорили присоединиться.

Она всегда держалась особняком, боясь нарушить устав, но сегодня ей, видно, было любопытно.

- Имена великих князей и княгинь, которые правили этими землями, имена древних богов, - улыбнулась Ксения. – Вплетаю в ее крылья защиту от завистливого глаза и злого слова. Пусть наша птица облетит Академию вдоль и поперек, над куполами и шпилями, и соберет для нас всю удачу, что разлита в ночном воздухе. Всякий, кто узрит ее, запомнит нас, и помянет добрым словом в беседах своих.

Птица вздрогнула, ее грудь раздулась – хоть она и не могла дышать по-человечески, но была живой, насколько может обрести волю чистое пламя. Я ощущала ее нетерпение и жажду свободы.

- Что же, сударыни, - я поднялась, чувствуя, как от птицы исходит нестерпимый жар, опаляющий лицо, - даруем ей волю?

Ветки над головой шелохнулись, словно Ксения уже воззвала к попутному ветру.

Ольга одобрительно хмыкнула, а Мария испуганно закусила губу, но не проронила ни слова.

Я подняла руки и разжала ладони.

Это было невероятно. Птица вырвалась с победным, оглушительным клекотом, разметав вокруг снопы искр, и взмыла ввысь, оставляя за собой огненный шлейф, который на мгновение озарил поляну ярче любого костра. Она кружила над нами, набирая высоту, а затем ринулась в сторону Главного корпуса, где в высоких окнах горели свечи.

Мы смотрели, затаив дыхание, не в силах вымолвить ни слова. Птица выписывала в небесах сложные вензеля, ныряла между башнями, касалась крыш и шпилей. Я видела ее – яркую, дерзкую, неуязвимую. Она несла нашу надежду, нашу волю и нашу удачу, разливая вокруг себя магическое сияние.

- Смотрите, - прошептала Ольга, - она направляется к Северному корпусу.

Мы тихо рассмеялись. Разумеется, птица знала, где искать главную удачу этой ночи. Она пролетела прямо над казармами боевиков, где, по слухам, обитали самые горячие головы и самые древние роды Академии. И тут…

- Ах! - вырвалось у Марии.

Птица резко вильнула, словно притянутая неведомой силой. Ее понесло к окну на самом верхнем этаже Главного корпуса – там окно, освещенное магическим светом, было распахнуто настежь. Я узнала в нем кабинет нашего нового ректора. Магистр Воронов, пожилой ворчун, терпеть не мог, когда по ночам нарушали покой и отвлекали его от созерцания древних манускриптов – и вот наша гордая птица, влетела прямо в его святая святых.

На мгновение воцарилась звенящая тишина. Мы слышали лишь потрескивание догорающего костра, а потом взревела магическая тревога, которой никто не слышал уже лет десять По территории заметались синие лучи сигнальных маяков, выхватывая наши испуганные лица.

- Придется бежать? – пискнула Мария, готовая сорваться с места.

- Уже поздно, - Ксения с досадой поджала губы. – Нас засекли, сработали защитные заклинания.