Кровь и молоко

Глава 1. Запах времени и крови

Тогда, 2 года назад

Валериан

Библиотека была одним из немногих мест, где время проходило незаметно. Оно не стояло как в моей квартире, и не мчалось, как на улицах вечно спешащего города неподалеку, а текло медленно и плавно. Запах старых книг, шершавость древней бумаги, выпуклость многовековых чернил против лака для столов, пластика и химических отдушек.

Люди же продолжали пахнуть людьми.

Юный студент — сомнения, страх и возбуждение. Старый преподаватель — спокойствие и некое пренебрежение. Третьекурсница — легкое распутство и уверенность. Каждый из них был уникален, смешивая свой личный запах с частицами внешнего мира, будь то еда или духи, стиральный порошок или прогулка по парку. Запах переменчив. Лишь кровь остаётся единственной константой, и то, даже она подвержена изменениям.

Сегодня я пришёл сюда за досье Орсини. Не то, чтоб я не видел его раньше или не знал его почти что наизусть, но быть здесь имело несколько причин. Первая — мне нравится трогать историю. Вторая — моя работа требует работы с оригиналами, и если я не буду их использовать, то это может вызвать вопросы. Третья — любопытство.

Новая работница не была мне интересна, но в ней было что-то, что делало её заметной среди остальной толпы. Не запах, не кровь, не ее личность, которую я изучил достаточно тщательно после приема на работу. Да, я делал так со всеми, с кем так или иначе мне придётся взаимодействовать.

Её русые волосы, собранные в хвост, стекали по спине нескольким крупными локонами. Сама же она была повернута лицом к стеллажам и расставляла карточки студентов по алфавиту, наводя порядок после предыдущего сотрудника.

Я постучал двумя пальцами по стойке, привлекая к себе внимание, и положил документ на право доступа к старым изданиям. На самом деле мне не нужно разрешение, чтоб пользоваться этими книгами, но если правила есть, то их нужно соблюдать.

Минута, две, три. Мне пришлось слегка покашлять.

— Ой, здравствуйте, чем могу помочь? Ваш читательский, пожалуйста.

А я стоял и продолжал анализировать её запах у себя на языке. Это было чем-то знакомым, но слишком неуловимым. И я не мог понять, что именно это было. Она не пахла ни ванилью или, боже упаси, карамелью, ни кокосом или зелеными яблоками, как в тех романах, что она читала в свободное время.

— Ваш читательский? — она снова повторила свою просьбу и улыбнулась, искренне и без какого-либо подтекста, — теперь вы меня игнорируете? Заставлять даму ждать не очень вежливо, не находите?

Это не было претензией, лишь игривое замечание как следствие ее хорошего настроения. Ей нравилось здесь работать и на чувствовала себя комфортно.

Я кивнул, пропустив сказанное мимо ушей.

— Оу, Валериан Д. профессор кафедры исторических наук.

Не просто профессор, но и основатель, если быть точнее.

Она внимательно рассмотрела фото, после чего перевела взгляд снова на меня, словно ранее не обратила на меня внимания.

— Вы очен…

— Похож на портрет одного из ректоров, что висит в музее истории развития университета, — мне не нужно было угадывать, что она скажет дальше, потому что последние три года, что я здесь живу, я слышу это слишком часто, — дед. По маминой линии. Пра-пра-пра…и до бесконечности.

— Ого, вы так на него похожи.

— Сильные гены, — я поправил воротник рубашки и забрал свой читательский обратно, — могу идти?

— Я, кстати, Елена, — очередная искренняя улыбка.

— И на долго вы здесь, Елена?

— Кто знает, может, даже навсегда, — она пожала плечами и вернулась к своему предыдущему занятию.

Помедлив несколько секунд я кивнул уже не видящей меня Елене и ушёл в специальное помещение библиотеки для работы со старыми книгами. Здесь было не так уютно, как в основном зале, ведь условия были больше для сохранения рукописей и изданий, чем для людей, которые с ними работают. Я спроектировал это помещение и дополнял коллекцию всю историю существования этого университета. Это было почти что моим домом, в который, к сожалению, можно было не так уж и часто возвращаться.

Я провел пальцами по корешку, но мысли упрямо возвращались к запаху новой библиотекарши. Не к ванили или яблокам, а к чему-то глубинному, что щекотало память. К чему-то, что я должен был знать, но никак не мог вспомнить. И это раздражало куда больше, чем любая историческая загадка.

Кто ты?