Кровь и пепел

Глава 6.

На раскрытой странице дневника был нарисован красивый цветок, похожий на лилию. Темно-синие лепестки были покрыты сетью серебристых прожилок. Если бы Лана не знала, как опасен его аромат, она бы восхитилась его красотой.

– Argenteus Flos Letargicus, или Серебряный цветок летаргии, – прочитала Лана. – Редкие растения. Внешне напоминают лилии. Темно-синие лепестки усеяны сетью серебристых прожилок. Мерцают при лунном свете, создавая иллюзию пульса. В сорванном виде цветок выделяет сначала сладковатый, затем гнилостный аромат, способный одурманить и ввести ведьму или оборотня в глубокий сон, граничащий со смертью. Растут при двух условиях: семена прорастают лишь в местах с сильной магической аурой и в почве, пропитанной кровью трех видов: ведьмы, оборотня и вампира.

Дверь библиотеки с грохотом распахнулась – Дмитрий молниеносно заслонил собой Лану. На пороге стояла Аврора Викторовна. Лицо матери было бледным, словно лишилось последней капли крови, но глаза ее горели ледяным гневом. Она медленно скользнула взглядом сначала по книгам, затем – по перевязанной руке Дмитрия. Звериная ухмылка прошлась по губам молодого оборотня, но он быстро взял себя в руки. Казалось, пространство вокруг сжалось до одного напряжённого вздоха.

– Добрый вечер, Аврора Викторовна, – поприветствовал ее Дмитрий так, словно предполагалась безобидная светская беседа. Он шагнул в сторону, не желая встревать между матерью и дочерью.

– Что он здесь делает? – Произнесла мать, чеканя каждое слово и игнорируя гостя.

Лана, будучи послушным ребенком, на одном дыхании выпалила и о цветке, и о том, что пыталась отыскать Влада, но утаила, чем закончились поиски. Интуиция подсказывала, что маме лучше не знать подробностей. Мертвенно-бледное выражение лица Авроры Викторовны ни разу не изменило ей. Однако было то, что не скрылось от главы Тайной Полиции: ее руки задрожали при упоминании о цветке.

– Что ж, час поздний, – сухо бросила Аврора Викторовна, – думаю, гостям пора и честь знать.

Дмитрий напрягся: он не хотел уходить, не поговорив с Ланой. Она поняла его без слов и живо согласилась с матерью:

– Да, конечно. Я провожу его, – и прежде, чем мать успела вмешаться, бросилась к двери, давая знак Дмитрию, чтобы он последовал ее примеру.

В коридоре она прислонила палец к губам в знак молчания. И только на лестнице Лана внезапно остановилась, быстро достала телефон и набрала заметку: «Влад жив. Он в плену. У похитителя – алые глаза. Влад похищен из мести». Лана видела, как заходили мышцы на руке Дмитрия. Казалось, сейчас он сожмет телефон словно плюшевую игрушки.

Задержавшись на пороге, Дмитрий бросил:

– Приеду за тобой завтра утром. Будь готова к восьми часам.

Пока Лана провожала Дмитрия, Аврора Викторовна нарезала круги по библиотеке словно испуганное животное. Ей казалось, что каждый угол, каждая тень источают зловонный запах предательства.

– Ох, мама, – шептала она нервно, – прости меня. Прости, что не поверила. Надо было послушаться тебя… Что теперь будет?

Ей показалось, что книги – безмолвные свидетели её ошибок – угрожающе нависли над ней. Дрожащими руками Аврора Викторовна вытащила телефон из сумочки. Пролистав контакты, она остановилась на одном из имен. Бросив быстрый взгляд на дверь, она нажала на кнопку «вызов». Гудок. Еще один.

– Ну же, прошу тебя, – шептала она, продолжая метаться по библиотеке. Гудок.

– Слушаю, – наконец раздался знакомый голос.

– Прости. Мне нужно было послушаться и маму, и тебя. Прости меня.

– Что случилось?

– Вчера, когда Иоланту пытались похитить, – едва сдерживая слезы, проговорила Аврора Викторовна, – использовали серебряный цветок летаргии. Думаю, с помощью него похитили Влада. Я…не поверила маме и… – слезы хлынули прозрачным крупным бисером по ее щекам.

Казалось, что на другом конце абонент перестал дышать, но он лихорадочно размышлял, как так вышло и что теперь делать. После долгой паузы, он медленно задал вопрос, мучащий его:

– Когда ты сказала, что совершила…обряд передачи сил…ты солгала?

Ответом на вопрос были всхлипы на другом конце. Пытаясь успокоиться, Аврора Викторовна проговорила между глубокими вдохами:

– Иоланта и Дмитрий пытались отыскать Влада. Магия крови указала на Северо-Запад. Они думают, что он все еще в Москве.

– Что ж, пусть. Так даже лучше. Выезжаю ближайшим рейсом. Проверю все сам. Если завтра вечером я не вернусь, уезжай с детьми из страны. Как можно дальше.

Когда Лана вернулась в библиотеку, ее мама медленно постукивала острым носком туфли по паркету.

– Иоланта, сегодня ты нарушила одно из главных правил.

– Мама, прошу тебя, – прервала ее дочь, – отругаешь завтра. Я устала. Мне бы в постель лечь, – взяв свои вещи, она открыла дверь библиотеки, приглашая маму последовать ее примеру.

Аврора Викторовна сделала вид, что простила ее и готова уступить. Они покинули особняк и направились в Гранатный переулок. Дома, собрав необходимые документы и наличные средства, ждал их Илларион. Он был готов увезти маму и сестру в любую минуту.

Дмитрий только припарковал машину, когда на экране телефона высветилось уведомление: сообщение от Александра Лаврентьевича. Он сжал челюсти – заходили желваки. Предчувствуя, что ни к чему хорошему не приведет содержимое сообщения, он сжал руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. «Уезжаю в Санкт-Петербург по срочному вопросу. Если не вернусь к вечеру, ты помнишь, где лежат ключи от сейфа?». «Да», – отправил Дмитрий.

Лана лежала в кровати и боялась заснуть. Как дрель у виска крутились тревожные мысли. Но усталость, пульсирующая в каждой мышце, незаметно победила: она провалилась в сон.

– Давай хоть броску через бедро научу тебя? Или через спину? – Влад суетливо носился вокруг подруги, показывая приемы дзюдо.

Была весна. Ей – семнадцать. Ему – пятнадцать. Теплый ветерок разнесь по округе аромат сирени.