Кровь и пепел

Глава 7.

Следующие два дня походили на сломанную карусель: мелькающие лица, громкие разговоры, рыдания навзрыд, мольбы о спасении и бесконечное движение.

В первый день Лана не могла выбраться из омута кошмаров и воспоминаний. Они сменяли друг друга с неимоверной скоростью. Она то тонула в стране грез под тяжестью иллюзий, то возвращалась в реальность на короткий миг. Она бредила. Ее лихорадило: тело то пылало, то покрывалось испариной. До замутненного разума долетали голоса мамы и старшего брата. Но у нее не было сил ответить на их зов.

Лана потеряла контроль и над магией. Она пыталась вырваться из нее наружу подобно электрическим разрядам. Каждая вспышка вызывала дрожь во всем теле. Под веками мелькали болезненные образы: чужие лица, огонь, кровь.

Аврора Викторовна подняла защитный купол над кроватью дочери. Тонкая поверхность щита вздрагивала всякий раз, принимая на себя на удары. Второй защитный барьер она построила по периметру комнаты на тот случай, если купол будет разрушен. Авроре Викторовне ничего не оставалось, кроме как беспомощно наблюдать за дочерью и тревожно ожидать возвращения надежного друга с хорошей вестью.

В ночь со среды на четверг Дмитрий, не дождавшись вестей от профессора, отправился за ключом от сейфа. Квартира в высотке на Котельнической набережной встретила его тишиной и запахом старого дерева. Все здесь словно застыло во времени: всюду произведения искусства в тяжелых рамах, предметы антиквариата, китайские фарфоровые вазы, мебель из массива красного дерева и порядок, не меняющийся на протяжении лет.

«Дмитрий, наши семьи – Авроры Викторовны, ваша и моя – с давних времен заключили союз. Он был создан не только для защиты людей, но и для сохранения видов. Однажды, когда придет час вашего отца, ответственность за ошибки прошлого лягут на ваши с братом плечи. У меня нет детей. Когда пробьет мой час, ты должен быть готов взять на себя ответственность за мои ошибки», – из омута подростковых лет выплыли наставления Александра Лаврентьевича.

– Старик, – прошептал Дмитрий, – ты был не справедлив к ребенку.

Подросток-оборотень вырос. Стал главой Тайной полиции не только для защиты людей, но и для сохранения видов. Дмитрий легко мог справиться с ответственностью, какой бы тяжелой она не была. Но боль от потери младшего брата звенела в ушах, затуманивала разум и ложилась тяжелым бременем на сердце. Он не был готов, но выбора не было – он дал обещание. Найдя нужную книгу об искусстве войны, он достал из нее ключ от сейфа: тонкий металлический лист с рунами. Не теряя ни минуты, он направился к главному зданию публичной библиотеки.

Воспользовавшись входом №6, Дмитрий спустился в подземные хранилища. Прохлада и тишина в коридорах действовали успокаивающе. «Прямо. Второй поворот направо», – подсказывала память, – «затем налево. Пятая дверь с конца».

Дверь оказалась тяжелее, чем он помнил. Стоило ему войти в помещении и закрыть за собой дверь, как лампа под потолком дрогнула. Зажегся тускло-желтый свет. В центре пустой комнаты стоял железный сейф, высотою в девяносто сантиметров, словно вырезанный из цельной глыбы металла. Орнамент на нём напоминал переплетение змей: их тела застыли в бесконечном узоре. Ни дверцы, ни замка, ни щели. Дмитрий прошептал слова, известные только профессору и ему. Орнамент словно ожил – пришел в движение, обнажив тонкую вертикальную выемку. В нее он вставил металлический лист с рунами. По лицевой стороне сейчас побежала серебряная струйка, очертив дверцу. Раздался тяжелый щелчок. Приоткрылась дверь. Дмитрий широко распахнул ее и заглянул внутрь.

Внутри сейф был разделен на три полки. На нижней – самой широкой – лежали наличные средства и рюкзак. На второй полке – мешочки с драгоценными камнями и револьвер, усыпанный рунами. На верхней – аккуратно сложенные документы, паспорта и белый конверт. На нем идеальным каллиграфическим почерком было выведено его имя.

– Любишь, старик, ты драмы навести, – пробормотал Дмитрий. Он взял письмо и вскрыл его:

«Дмитрий,

Мне жаль, что ты узнаешь о моих ошибках из письма и я не могу нести перед тобой ответа. Я заслуживаю праведного гнева и ненависти.

В 1913 году, желая совершить благой поступок и спасти государство, я создал чудовище, которое мы не смогли победить когда-то. Если ты читаешь это письмо, то знай: я вновь не смог справиться с ним. Он чрезвычайно опасен. Не пытайся с ним бороться.

Отыщи Влада. Защити Лану. Аврора Викторовна не провела обряда передачи сил рода. Лана беззащитна перед собственной магией: она ей не подчиняется.

Бегите втроем как можно дальше. В сейфе ты найдешь все, что может понадобиться вам для новой жизни. Враг не вечен и однажды он умрет. Вы должны его пережить.

Берегите себя.

Александр».

Дмитрий сжал листок так, что побелели костяшки пальцев.

– Старик, ты опоздал со своей заботой, – хриплым голосом проговорил он. – Влад нашелся. Мертвым.

Он убрал письмо во внутренний карман, захлопнул дверцу сейфа и вышел в пустой коридор. Прохлада подземных хранилищ показалась ему мёртвой, как и всё, что он оставил за дверью. Мысль о Лане всплыла сама собой.

Черная иномарка ждала его у бордюра. Он направил машину по Воздвиженке к Гранатному переулку. Припарковавшись напротив знакомого дома, он долго всматривался в окна спальни Ланы. В кромешной тьме поочередно вспыхивали темно-зеленые разряды и появлялось мягкое фиолетовое свечение. Он просидел в машине до самого рассвета, считая темно-зеленые вспышки, как боец считает удары сердца перед выстрелом.

Весь день четверга в загородном доме родителей Дмитрия и Влада не смолкали голоса. Похищение и последующая за этим кончина молодого оборотня всколыхнули общество трех видов, напоминая им о том, что смерть неизбежна. Вереницы родных, знакомых и друзей явились попрощаться. Дмитрий не сводил глаз с бледных и поникших лиц родителей. Но ничто из происходившего не могло потревожить Влада – он обрел покой.