Кровь и пепел

Глава 11.

Стояла жаркая весна. Дождей не было в столице уже несколько недель. Сточные воды без очистки сбрасывались напрямую, загрязняя водоемы. Над городом держалось стойкое облако невыносимо тошнотворного запаха. Желая уберечь Ее Величество и дочерей от ипохондрии, царь велел отправить их подальше из города – во Владимирскую губернию. К концу мая появились первые больные холерой. К середине июня 1913 года – вспышка эпидемии. Тысячи больных. Лечебницы были переполнены.

В те дни я был одним из тайных советников царя. По моему наставлению Его Высочество вместе со слугами переехал в Царское село. Отец велел мне отправиться вместе с ним и следить за его здоровьем. Первое время было тяжело. Сообщения из столицы поступали удручающие. Царь не находил себе места. Он почти перестал есть и спать. Однако природа, тишина и свежий воздух сделали свое дело, успокоив его нервы. С каждым днем он терзался все меньше и меньше.

Пока я оберегал его, Тайный Совет вместе с официальными властями прилагал все усилия для победы над холерой. К концу августа стало ясно, что столица вот-вот излечиться. Мы должны были вернуться в Зимний Дворец в начале сентября. Но ранним утром двадцать девятого августа я внезапно был разбужен звуками, доносившимися из покоев царя.

Я влетел в опочивальню Его Величества, не спрашивая разрешения.

– Расстройство желудка, – едва выговорил царь, видя обуявший меня страх. – Все будет хорошо. Вели позвать доктора.

Я уложил царя на кровать и умчался будить слуг, отдавать распоряжения. К полудню слабость его наросла, кожа потрескалась словно бумага. Тогда, охваченный ужасом, я не сразу придал значение тому, что помощь явилась к больному царю только к полудню.

Закончив осмотр, лекарь, довольный собой и предвкушая плату, заявил:

– Что ж, царь-батюшка, смею вас заверить, что хворь ваша – дело пустяковое.

– Да как ты смеешь так говорить с Его Величеством? – Огрызнулся я тогда.

– Александр, – мягко остановил меня царь, – мое здоровье находится в руках доктора. Позволь ему договорить. Затем… щедро отблагодари.

При этих словах глаза лекаря засверкали хитрым, почти зловещим блеском. Поправив очки на переносице, он продолжил:

– По результатам осмотра могу отметить, что живот хоть и впалый, но безболезненный. Учащенный стул и рвота – классические симптомы расстройства желудка. Его Величество не лихорадит, не обливается холодным потом. Нет причин для беспокойства и тревоги. Царю-батюшке показаны диета, кое-какой отвар из трав. И время. Оно, как известно, лучшее лекарство, – голос лекаря прозвучал мягко и успокаивающе, но его сердце билось слишком часто для того, кто был уверен в верности сказанных им слов.

Спустя месяцы расследований событий тех дней я узнал, что болезнь царя была подстроена. Однако на тот момент я не подозревал преступного следа. Проводив лекаря за дверь, я дал распоряжения слугам и вернулся к царю.

К вечеру появились первые тревожные симптомы обезвоживания, которые невозможно было игнорировать. Черты лица Дмитрия заострились. Вокруг больших зеленых глаз появились темные круги. Потускнел взгляд. Я все еще помню, как он смотрел на меня – увядающий, безразличный к миру вокруг. Кожа его становилась все бледнее и холоднее. С каждым часом он терял власть не только над собственным телом, но и над голосом: он становился более слабым и сиплым.

Я не отходил от него ни на шаг. К ночи сердце Дмитрия стало биться учащеннее, пульс… был готов оборваться в любой момент. Еще утром я отправил срочную депешу отцу в столицу, но ответа не было. Я должен был либо стать свидетелем смерти Его Величества, либо предпринять хоть что-то, что могло продлить ему жизнь.

К утру тридцатого августа Дмитрий был охвачен судорогами. Он терял сознание. Я не мог смотреть и бездействовать. К 1913 году я был вампиром всего лишь восемь лет. Юный. Самоуверенный. Напуганный. Я знал, что кровь вампира способна излечить многие заболевания. Главное соблюдать осторожность. На очищение организма от крови вампира нужно в среднем от суток до трех. Мне нужно было всего лишь поделиться с ним своей кровью и три дня ходить по пятам, оберегая от любой угрозы. Всего лишь три дня. Мне нужны были эти три дня… – голос Александра Лаврентьевича дрогнул. Он замолчал, спрятав лицо руками. После паузы он продолжил. – Правда в том, что мне не следовала играть со смертью. Но юношеские тщеславие и самоуверенность, помноженные на отчаяние и страх, сделали свое дело. Тридцатого августа 1913 года в полдень я напоил своей кровью Его Величество царя Дмитрия.

Отец явился к вечеру вместе с Александрой – прабабкой Ланы. Я слышал топот их ног и учащенное биение сердца ведьмы. Слышал мышиный шорох за стеной. Пересуды слуг на кухне. Лай собак на псарне. Я слышал все, кроме дыхания царя.

Дверь покоев распахнулась с грохотом. Отец пересек порог и застыл. Мне вдруг показалось, что воцарилась мертвая тишина. Я был готов раствориться в ней, но это было бы слишком мягким наказанием. Отец долго всматривался в застывшее лицо царя и кровь на его губах. Он схватил меня за плечо одной рукой и поднял на ноги как тряпичную куклу. Затем – пощечина такой силы, что будь я человеком, скончался бы на месте.

– Как давно умер царь? – Леденящим тоном спросил он.

– Пять часов назад.

Он долго молчал. На его лице читалось не только отцовское разочарование, но и нечто большее: ужас перед пустотой, что разверзлась впереди.

– Пять часов… – наконец устало прошептал отец. – Мальчишка! Империя трещит как старый корабль в бурю, а ты…пробил в нем дыру.

Оглядевшись вокруг, он нашел широкое кресло, придвинул его к кровати и посадил туда Александру. Сам сел на мое место, а мне велел распустить всех слуг до завтрашнего утра. После того, как человек испил кровь вампира и умер, было всего два варианта. Первый предполагал немедленную и безвозвратную погибель: большинство не могли пережить превращение. Второй вариант вел к появлению нового вампира. Нам оставалось только ждать.