Кровь и пепел

Глава 12.

– Александр Лаврентьевич, – робко прервала его Лана, – магия царя… Мамой полукровки Аксиньи была ведьма из моей родословной?

– Да, – едва слышно ответил профессор.

– Дай угадаю: а ее отцом – мой родственник из давно минувших дней? – Хрипло проговорил Дмитрий.

Профессор легонько кивнул. Повисло глубокое молчание. Дмитрий начал мерить шагами комнату. Не выдержав тишины, он процедил сквозь зубы:

– Старик, допустим, ты когда-то совершил ошибку. Но прошло больше столетия. Почему за твой промах пришлось отвечать моему брату?

Александр Лаврентьевич с тяжелым сердцем вернулся в омут воспоминаний:

– К лету 1916 года вспышки магии у царя происходили все чаще и в самые неподходящие моменты. Однажды он ненароком ранил младшую дочь… Александра решила, что лучшим решением будет не подавлять его магию, а научить управлять ею. Это была вторая ошибка, которую мы совершили.

К концу 1916 года мы окончательно потеряли контроль над царем. Он изменился. В нём не осталось ни доброты, ни великодушия. Только раздражение, мелочность и мнительность. Это не могло не отразиться на их отношениях с Ее Величеством. На одном из заседаний Тайного Совета, оно проходило без участия царя, мы решили вывезти ее из страны. В ноябре 1916 года Ее Величество покинуло Зимний Дворец и уехало к своей старшей дочери в Швейцарию. После ее отъезда Дмитрий заперся в своей опочивальне и отказался принимать снадобья для контроля жажды крови.

Третьего января 1917 года произошло первое убийство в Зимнем Дворце. Дмитрий испил кровь служанки до последней капли. Тогда нам удалось скрыть следы происшествия, но… со временем случаи участились.

Одиннадцатого февраля 1917 года Мстислав, мой отец и я собрались в особняке Александры на Спиридоновке в библиотеке на втором этаже. После долгого разговора и горячих споров, мы наконец приняли решение, которое… которое я должен был выбрать в тот роковой день тридцатого августа 1913 года. Однако мы еще не придумали, как претворить план в жизнь.

Спустя месяц поисков и экспериментов Александра наконец нашла ответ. Жестокий. Но, наверное, справедливый… даже спустя годы я не перестаю задаваться вопросом: можно ли было поступить иначе?

– Что именно вы сделали? – Сурово спросил Дмитрий так, словно был на допросе в одном из кабинетов Тайной полиции. Голос его не дрогнул. Выражение его лица оставалось беспристрастным. Сердцебиение – ровным.

– На тот момент известных темных артефактов, орудий или зелий, которые могли бы побороть трибрида не существовало. Как я уже говорил, не смотря на молодой возраст Александра была могущественной ведьмой. Она… создала заклинание, способное уничтожить Дмитрия. Основным ингредиентом была кровь. Кровь вампира, обратившего царя. Кровь оборотня, что течет в его жилах. Кровь ведьмы, магия которой подвластна ему.

Александр Лаврентьевич закрыл глаза и задержал дыхание. Он пытался сдержать чувства, вырывавшиеся наружу из груди. Лана, предчувствуя худшее, не смогла сдержать слезу. Она скатилась тонким соленым ручейком по ее щеке, обжигая кожу. Дмитрий спрятал лицо в ладонях. В его груди теснились чувства, которые он не мог объяснить самому себе.

Профессор сделал глубокий вдох и продолжил:

– Заклинание не просто требовало крови. Оно жаждало ее до последней капли словно голодный хищник. Чтобы уничтожить трибрида, нам нужно было принести жертвы. В тот день, когда мы поняли, что другого выбора нет… нет, не так. В тот вечер, когда мы поняли, что нужно выбирать между обезумевшим царем-трибридом и личными потерями, чувство долго оказалось превыше.

Отец посмотрел мне в глаза, как никогда прежде. Отцовская любовь были смешаны с болью и тоской. Он сделал выбор сам. За меня. «Ты знаешь, что делать», – сказал он мне.

Мстислав тоже не колебался в своем решении. Он предложил пожертвовать собой. Рассказав все младшему брату и супруге, Мстислав подготовил все необходимые документы для безбедного существования своей семьи и был готов к уходу.

Александра же потеряла покой. Она плакала днями напролет, закрывшись в библиотеке. Спустя неделю она наконец вновь позвала нас. «Я – в положении», – объявила она, едва мы сели в библиотеке. «Первенец. Девочка. Мой супруг еще не знает. И я хочу… нет. Требую от вас, скрыть это от него. Как и вы я пожертвую своей кровью», – спрятав лицо в ладонях, она заплакала горькими слезами.

Я обнял ее, но не мог унять ни дрожь в ее теле, ни боль на душе. Ей предстояло принести самую большую жертву.

К маю 1917 года мы были готовы приступить к решительным действиям. План состоял из трех частей. Сначала мы должны были выбрать того, кто станет официальным палачом царя. Выбор пал на графа Александра Лазарева. Его карточные долги и митинги профсоюзов привели к тому, что он вынужден был продать большую часть земельных участков. Супруга, не выдержав подобного позора, забрала детей и уехала в Париж к своей тетке. Граф был на грани отчаяния и разорения. Мой отец и Мстислав предложили ему сделку: клеймо предателя взамен на безбедную жизнь за границей для него и его семьи. Он согласился не задумываясь.

Вторым этапом мы решили поддержать идею престолонаследования для Владислава Волынского. Хоть его кандидатура была весьма сомнительной в виду его разгульного образа жизни, однако управлять им было бы проще других.

Третья часть плана была самой важной и тяжелой. Нам нужно было придумать легенду, в которую бы поверил мнительный царь-трибрид. Нам предстояло разыграть тяжелейший спектакль на сцене наших жизней.

Двадцать девятого мая в девятнадцать часов я постучался в дверь опочивальни царя. Мои нервы были на пределе, но благодаря зелью Александры они не подвели. Дверь отворилась рывком. Густой, спертый воздух ударил в лицо. Ярко-алые глаза Дмитрия лихорадочно пылали. Под ними – темные тени на бледной коже. Густые волосы торчали клочьями в разные стороны. Передо мной стоял не властитель империи, а призрак, запертый в собственном дворце.