Кровь и пепел

Глава 14.

«Сколько еще моих грехов всплывет на поверхностью этой ночью?», – пронеслось в голове Александра Лаврентьевича. Он не знал, с чего начать. Когда внутренний монолог стал невыносимым, профессор тихонько выругался. Лана по-детски хихикнула. Она впервые слышала ругань из его уст. Губ Александра Лаврентьевича коснулась нежная улыбка.

– Ты смеешься так же как Александра.

Сердце в груди Ланы больно кольнуло. Слух вампира это услышал.

– Прости старика, не хотел смущать тебя, – тихо обратился к ней профессор. Желая развеяться витавшую в воздухе неловкость, он сменил тему разговора. – Откуда тебе известно это имя – мадам Жу-Жу?

Лана рассказала все, что произошло с ними с тех пор, как пропал Влад. Поведала о ее ночных поисках на Кузнецом мосту. О встрече с цветочницей из прошлой эпохи. О серебряном цветке летаргии из корзинки с надписью «мадам Жу-Жу». О своих видениях. О похоронах Влада и том, что произошло после.

– Значит, четыре длинноволосые красавицы-вампиры, – прошептал себе под нос профессор.

Когда Лана закончила рассказал, в дверном замке раздался оглушительный звук щелчка. За доли секунды все ее страхи обрели осязаемую форму. Лана машинально вскочила и была готова к обороне. Сердце, стучавшее барабанной дробью в ее висках, упало. Щелчок, на самом деле тихий, для нее был подобен выстрелу. Александр Лаврентьевич остановил ее прежде, чем в руках ее зажглась магия.

– Это Дима.

– Прости. Я не хотел тебя напугать, – нежно, как испуганному ребенку, проговорил Дмитрий.

Лана заставила себя улыбнуться и сесть обратно в кресло. Только когда напряжение в ее теле растворилось в мягкости спинки и сиденья, она наконец заметила: Дмитрий вернулся не с пустыми руками. Бумажный пакет источал аромат свежей выпечки. Лана улыбнулась по-настоящему. Искренне. Пока она была в плену страхов, он оставался здравомыслящим и заботливым.

– За тобой не следили? – Нарушил тишину Александр Лаврентьевич.

– Старик, с каких пор ты говоришь фразами из дешевых сериалов? Предлагаю сделать перерыв. Он нам не помешает.

– Я поставлю чайник, – вскочила Лана и прошла на кухню.

Они позавтракали в тишине предрассветных часов. Зарождающая заря действовала успокаивающе и обнадеживающе. После завтрака Лана осмотрела раны профессора и снова их обработала.

– Еще пару часов и все затянется, – радостно заключила Лана.

– Отлично. У нас как раз есть время, – подытожил Дмитрий.

– Повторюсь, время – роскошь, которой у нас нет. Мы не можем долго оставаться в одном месте. Как только я смогу ходить без посторенней помощи, мы вернемся в Москву и…

– Вы вернетесь в Москву, – прервал профессора Дмитрий. – Ты и Лана. Завтра понедельник. В Эрмитаже – санитарный день. Риск, что меня кто-то заметит, минимальный. Я…

– Мальчишка! Разве я учил тебя безрассудству?!

– Старик, не тебе сейчас читать мне нотации.

– Что ты собрался сделать?

– Проникну в подземные ходы Зимнего Дворца. Изучу место, где пребывал сумасшедший царь.

Лана растеряно переводила взгляд с Дмитрия на профессора и обратно. Перед ее глазами разворачивались колкие подачи и вразумительные ответы.

– Дальше что?

– Придумаю позже.

– Дима, сейчас не время повторять подростковый бунт. В тебе говорят…

– Профессор, я должен. Сделать хоть что-то.

За окном послышалось первое чириканье: птицы проснулись. На кухне царила тишина. В чашках недопитый кофе источал тонкий аромат. Пару минут спустя – Лане они показались вечностью – первым заговорил профессор.

– С тех пор, как Александра заковала в ледяной кокон царя, с разной частотой в год я спускался в подземелья Зимнего. Мне нужно было своими глазами убедиться в том, что страшный враг не представляет для нас угрозы. Когда Александра совершила обряд передачи сил рода бабушке Ланы, а та, в свою очередь, ее маме… я все так же регулярно спускался в ту комнату, что стала колыбелью для царя. И если раньше я был спокоен и уверен в завтрашнем дне, то все изменилось пять лет назад.

– Когда не стало моей бабушки? – Робко спросила Лана.

Профессор молча кивнул.

– Моя мама… – дрогнул голос молодой ведьмы, – откладывала обряд на протяжении пяти лет, объясняя это тем, что беспокоится за меня. Но ее, так называемая, забота была проявлением эгоизма. Обряд передачи сил равноценен передаче власти. Ее эгоизм вернул к жизни куда более страшную угрозу, чем потеря влияния. Мне нужно было настоять на обряде, как того требовали традиции. Если бы я только это сделала, Влад был бы жив.

Дмитрий взглянул на Лану со всей любовью, которую так тщательно скрывал в глубине своего сердца. Его чувства взяли верх над разумом. Тыльной стороной ладони он нежно провел по щеки Ланы и тихо прошептал:

– Ты. Ни в чем. Не виновата.

Слезы, скатившаяся кубарем с глаз Ланы, обожгли его кожу. Александр Лаврентьевич грустно улыбнулся. Он впервые видел сурового оборотня таким сочувствующим и мягким. Но он так же знал, что у их истории нет будущего. Их сердца обречены хранить чувства в самых потаенных уголках.

– Удивительно то, – продолжил разговор профессор, как ни в чем не бывало, – что на протяжении прошедших пяти лет я все так же навещал царя. Кокон был на месте. Не понимаю, в какой момент узел растворился безвозвратно.

– Осмелюсь предположить, что кокон растворился давно. То, что видели вы, результат применения иллюзорной магии. Возможно, царю помогают ведьмы, изгнанные из своих кланов. Но… узел никуда не исчез. Он существует до тех пор, пока жива кровь той, кто его создал, – в зеленых глазах Ланы загорелся огонь храбрости.

Дмитрий отвел взгляд. Ему нужно было задать уточняющий вопрос, но его самообладание таяло как сахарная вата в стакане воды:

– Значит, цель царя – ты?

Молодая ведьма кивнула.

– Я увезу тебя из страны сегодня же.

– Никуда ты меня не увезешь. Ни ты, ни профессор, ни мама с братом. Никто. Я встречусь лицом к лицу к тому, кто забрал у нас Влада и… – болезненный спазм в горле вынудил ее остановиться. Она сделала глубокий вдох и продолжила, – в последнем дневнике прабабушки упоминается обряд создания ледяного кокона. Когда я впервые прочитала о нем, не поняла, зачем оно вообще нужно. Но теперь, после рассказа профессора, все встало на свои места. С вашей помощью, точнее с вашей кровью, я смогу повторить заклинание.