Кровь и пепел

Глава 15.

– Чувства обуяли Дмитрия и Жизель внезапно, как сошедшая лавина с Альпийских гор, – продолжил профессор. – Я должен был защищать интересы Его Величества, но вместо собственными руками создал треугольник, что мог разрушить образ царя. Я не мог видеть, как плачет и тоскует Жизель по Дмитрию в разлуке. Не мог смотреть, как страдает мой друг. Не мог унять боль раненного сердца Ее Величества. Однажды в 1912 году Жизель без предупреждения уехала во Францию, бросив ателье на произвол судьбы. Дмитрий не находил себе места. Лучшие сыщики не могли найти ни зацепки. Жизель пропала. Она вернулась спустя два года так же внезапно. Стала еще красивее. Ее взгляд был еще пленительнее. Корень перемен…крылся в ее превращении. Она стала вампиром.

– Нет... – сорвался шепот с губ Ланы.

Александр Лаврентьевич устало кивнул.

– Но как это произошло?

– Во Франции она родила дочь. Во время родов потеряла много крови. На следующий день ее сердце перестало биться. Но до этого она успела испить кровь вампира. Кто ее превратил, она так и не поведала.

– Отцом ее дочери был царь? – Как на допросе спросил Дмитрий.

– Да. Она уехала из Москвы сразу же, как узнала, что беременна. Она боялась за жизнь ихнерожденного дитя. Боялась, что если Ее Величество узнает, то попытается отнять у нее ребенка всеми правдами и неправдами.

– Как звали ее дочь? – Продолжил свой допрос глава Тайной полиции.

– Линда.

Вспышка озарения ударила в голову Дмитрия – он вскочил из-за стола, не находя себе места. В тот день во время битвы на стройке он уничтожил четырех вампиров. «Среди них была Линда», – вспомнил роковое имя Дмитрий. Он был готов сорваться. Бросить в окно чашку, что держал в руках. Но вместо этого он прислонился спиной к кухонной мебели и вцепился в столешницу.

– Старик, от твоего прошлого час от часу не легче. Линда погибла в бою. От моих рук. Могу сказать лишь одно: она была полоумной. Сразить ее не составило труда.

– Когда она нашла нас, – внезапно вспомнила Лана, – то дословно сказала: «Папочка будет счастлив».

– Да. Теперь все встало на свои места, – заключил Дмитрий. – Старик, скажи, царь знал о существовании Линды?

– Нет. При жизни точно не ведал. Жизель рассказала только мне. Она знала, что я никогда не позволю навредить ребенку, даже если придется пожертвовать жизнью. Если Линда знала, кто ее отец, а Лана столкнулась с мадам Жу-Жу, то…

– Царь-трибрид не просто вернулся из ледяного плена. Ему помогают. На его стороне изгнанные ведьмы, вампиры и бывшая возлюбленная, – сделал выводы глава Тайной полиции. – Нам нужно увезти Лану из страны как можно раньше, – продолжил Дмитрий так, словно на кухне они были вдвоем: профессор и он.

Лана вскочила со стула, крепко сжав кулон прабабушки в ладони. Ее зеленые глаза стали изумрудными.

– Я вам не ребенок. Либо мы действуем вместе, либо я иду одна. Без вас.

Ни профессор, ни Дмитрий не решились перечить ей. И если один видел в ней воплощение мужества возлюбленной Александры, то другой восхищался силой, что была подобна спящему вулкану внутри нее.

– А теперь позвольте напомнить, – продолжила Лану, чуть успокоившись, – нам всем не помешало бы поспать пару часов. До понедельника есть еще время, чтобы продумать план действий. Добрых снов.

Лана ушла в выбранную ею спальню, где громко заперла за собой дверь. Она не собиралась вести себя как обиженный подросток, но сил для контроля чувств у нее не было. Лана провалилась в крепкий сон, едва голова коснулась подушки. Она не увидела, как в глубинах кулона загорелся ярко-изумрудный свет.

Тем временем, на кухне Дмитрий налил себе и профессору горячий чай.

– Итак, продолжим. Старик, ты сказал, что разбил сердце Жизель. Что ты подразумевал?

– Когда Дмитрий стал вампиром, Жизель потеряла рассудок от радости. Однажды она ворвалась ко мне и заявила: «Я готова ждать, когда дни Ее Величества будут сочтены. Я буду ждать. Ей ведь осталось недолго». В ушах все еще звенит ее зловещий смех. Тогда я испугался не на шутку. Не за себя – за нее. Я не мог дольше находиться на стороне Жизель. Мне предстояло защитить Ее Величество. Жизель не простила мне этого решения. Я стал для нее врагом.

Когда до Москвы долетела новость о том, что царь пал от рук графа, Жизель потребовала от меня объяснений: как я мог допустить цареубийство? Мы знали друг друга слишком долго: по моему взгляду она прочитала признание, застывшее на моих устах. Я был готов к вспышке женской истерики, гневу разъяренного вампира, но вместо этого, она смахнула скатившуюся слезу и бросила: «Будь проклят день, когда я поверила в нашу дружбу. Ненавижу тебя». И ушла. Я не стал ее останавливать. Очередная ошибка. Много лет спустя я предпринял попытки найти ее и Линду. Однажды мне это удалось. В 1968 году поиски привели меня в одну из деревушек на юге Испании. Согласно датам, указанным на их надгробных камнях, Жизель не стало в 1920 году, Линды – в 1947. Я поверил своим глазам, но не чутью.

– Поэтому ты так отчаянно тревдил мне: «Не доверяй услышанному и увиденному. Глаза и уши могут солгать – чутье никогда»?

– Ты усвоил все мои уроки. Я всегда тобой гордился, Дима.

– Да-да. Только возьми себя в руки.

– Послушай, никто не знает, чем обернется встреча с царем…

– Старик, – перебил его Дмитрий, – я потерял Влада. И я не готов потерять еще кого-то. Мы победим – загоним его обратно в вечную мерзлоту. Мать Ланы сделает то, что должна была пять лет назад. Я уничтожу всех, кто помогал сбрендившему трибриду. А затем я увезу Лану. Далеко. Куда подальше от ошибок чужого прошлого.

– Ваша чувства запретны.

– Плевать я хотел. Ты правда думаешь, что я стану слушаться тебя или ее мать? Решение только за Ланой.

Стук в дверь. Прерван разговор. Тук. Тук-тук. Тук. Волчье нутро Дмитрия приготовилось к схватке. Сделав глубокий вдох, он прислушался к запахам по ту сторону двери. И только профессор не шелохнулся. Его слух знал этот ритм сердца. Он узнал бы его и среди тысяч других.