Кровь и шоколад Аннет Кертис Клаус (любительский перевод)

Август. Луна Сатира

22

Вивиан цеплялась за бревно на поляне за домом, словно неподвижный аллигатор в болоте. Влажный августовский вечерний воздух усиливал это ощущение, и узор коры становился ее собственным узором, когда ее плоть вдавливалась в дерево. Она поджала пальцы ног и наслаждалась хрустом, когда ее когти впивались в бревно. Запах плесени и влажного мха усиливался по мере того, как она давила кору, пока воздух не стал пахнуть кладбищем. Снова неподвижная и безмолвная, она позволила скрипучему вечернему хору монополизировать лес своим чириканьем, скрежетом, белым шумом. Она завидовала их какофонической безмятежности.

Шорох неподалеку возвестил о осторожном шаге хищника, и ее глаза слегка приоткрылись. Он шел незаметно, но не пытался скрыть своего приближения. «Какая вежливость», – подумала она.

Она учуяла солоноватый запах молодого самца, часто находящегося в возбужденном состоянии. На него наложился приятный, интимный запах, словно теплая постель, в которой он спал, и едва уловимый аромат детской присыпки и мятной жевательной резинки. Виллем. Он остановился рядом с бревном, словно пытаясь решить, будить ли ее. Она перевернулась и схватила его за ноги. По инерции он упал. Она укусила его за икру, когда он падал. Он вскрикнул. Она бросилась на него сверху, зафиксировав его руки и с легкой угрозой прижав колено к его паху.

– Виви! - взмолился он. – Я ничего такого не хотел. Виви, отпусти меня.

Возможно, дело было в том, что он назвал ее «детским» именем, или, может быть, в его мягких, растерянных глазах, но жар ее гнева утих, и она отодвинулась в сторону, отпуская его.

– Черт, Виви, я думал, ты собиралась причинить мне боль. – Он вскочил на колени, прикрыв промежность одной рукой.

– Что ты здесь делаешь? ¬– спросила она.

Виллем вытер нос кулаком и искоса взглянул на нее. Его улыбка была той самой старой, доброй улыбкой.

– Я зашел в «Тули», понимаешь, чтобы они могли повеселиться, выгнав меня, и твоя мама загнала меня в угол. Она сказала, что раз мне больше нечем заняться, я могу приехать сюда и составить тебе компанию. Сказала, что ты давно не выходила из дома. – Он поднял брови и наклонил голову так, что она бы рассмеялась три миллиона лет назад. – Хочешь, чтобы я его избил для тебя?

«Как она смеет?» – подумала Вивиан. – «Кто дал ей право разглашать мои личные дела?»

– Я могу сама его избить, спасибо, – холодно сказала она Виллему.

Виллем поморщился.

– Да. Я – глупец.

– Почему ты не с другими ганстерами? – спросила она.

Виллем пожал плечами, на его лице появилась хмурая гримаса. Он пнул бревно одним из своих инженерных ботинок.

– О, Финн думает, что он крутой – толкает нас, потому что Рафа нет рядом, чтобы его усмирить. В смысле, Раф и так достаточно плох, но, по крайней мере, он не заставляет нас делать глупости, чтобы доказать, что он может это сделать. Грегу это тоже не нравится, поэтому они постоянно ссорятся, а ты же знаешь Ульфа – тупой маленький засранец, он со всем согласится. По крайней мере, Финн не спит с той, кто годится ему в матери.

– Раф постоянно с Астрид? – спросила Вивиан.

– Да. У неё дома. Помогает ей «восстановиться». Он думает, что она просто чудо. Я не понимаю. – Виллем покачал головой. – Хотя я не виню его за то, что он там остаётся. Его отец ведёт себя ещё страннее, чем когда-либо.

Они некоторое время сидели молча, пока вокруг них сгущались сумерки.

– Раньше нам было весело, Вив, правда? – наконец сказал Виллем. – Теперь я думаю, кто еще обо мне позаботится, кроме меня самого. Эти старшие только и делают, что просто болтают. А Габриэль, кто он такой? Он что, заставит нас делать глупости, как Финн, просто чтобы показать, что он главный? Знаешь что? Думаю, ты – единственный человек, которому я доверяю. Ты классная. Ты никогда не позволяешь нам уговорить тебя на глупости. – Виллем снова замолчал.

«О, да. Я такая классная», – подумала Вивиан.

– Ты знаешь, кто это убил, Вив? – внезапно спросил Виллем.

У Вивиан перевернулось сердце.

– Никто не знает, – продолжил он. –— Меня это пугает. Один из нас убил, и никто не знает, кто. Раньше убийства были чем-то, что мы делали вместе.

Поднялся слабый ветерок, и по небу пробежали молнии. Виллем вздохнул. Вивиан легонько ударила его в ребра.

– Убирайся отсюда. Скажи Финну, чтобы он засунул свои идеи себе куда подальше. Постой за себя, придурок.

Он смущенно улыбнулся.

– Может быть, и постою.

– Ну, иди и сделай это сейчас, – сказала она. – Мне нужно побыть одной.

– Хорошо, хорошо. – Виллем поднялся на ноги. Он помедлил. – Но ты тоже постоишь за себя, хорошо?

– Да, конечно.

Вивиан шла по Линкольн-авеню к парку. Она собиралась перестать хандрить и постоять за себя, как и говорил Виллем. Сегодня вечером должен был состояться бесплатный концерт: шесть местных групп надеялись привлечь новых поклонников в студенческие бары неподалеку. «Амеба» точно будет там, и Эйден с ними. Она слишком облегчала ему жизнь; пришло время заставить его посмотреть на нее и вспомнить, какая она красивая; тогда, может быть, он поймет, каким дураком он был, отвергнув ее.

Она расчесала свои рыжие волосы до блеска, а некоторые выгоревшие на солнца пряди заставляли их мерцать серебристым огнем. Ее короткая рубашка открывала плоский, подтянутый живот над низко посаженной юбкой. Ее кожа была гладкой, мягкой и золотистой.

Ее взгляд привлек обьявление на телефонном столбе; это было уже третье, мимо которого она прошла. На этот раз она остановилась, чтобы прочитать, и обнаружила сообщение от полиции, предупреждающее общественность избегать больших собак, бегающих без присмотра. Она фыркнула от веселья. Внезапно она почувствовала себя лучше, чем за последние несколько дней.

Вивиан шла под малиновой пенкой крепа мирта, когда услышала приближающееся рычание мотоцикла. Она ожидала, что он пронесется мимо с шумом, и удивилась, когда он замедлил ход, превратившись в ворчащий рокот рядом с ней. Она взглянула и увидела черный «Харлей» Габриэля, который ехал рядом с ней. Выражение лица Габриэля было мрачным и задумчивым, и ее пронзила волна страха. Затем он ухмыльнулся и заглушил двигатель.