Кровь и шоколад Аннет Кертис Клаус (любительский перевод)

Сентябрь. Жатвенная Луна

29

Вивиан держала кисть в своей когтистой руке и толстыми мазками размазывала краску по фреске, закрашивая лес и волков на стене своей спальни пятнами белой краски.

«Это больше не моё», – подумала она. – «Это не моё уже очень-очень давно. И никогда больше не будет моим».

Она не выходила из дома больше двух с половиной недель, почти не разговаривала с семьёй, и всякий раз, когда приезжал Габриэль, она уединялась в своей комнате. Зачем ему сейчас её видеть?

Тётя Персия дважды приходила с приготовленными ею травяными зельями. Ничего не помогало. «Теперь всё зависит от тебя», – сказала она. Другими словами, все было бесполезно. Снова и снова Вивиан напрягала мышцы и пыталась измениться, но была словно заржавевший замок, застрявший между молотком и наковальней – как бы она ни старалась, ключ не двигался ни вперёд, ни назад.

Полнолуние прошло, а она осталась прежней – неизменной, неподвижной, застывшей. «Это всё моя вина», – подумала она, грубо проведя по лбу волосатой рукой и закатывая рукав своего свободного шёлкового халата. – «Я пыталась быть тем, кем не являюсь, а теперь даже не могу быть тем, кем должна быть. Я – уродина». Она разбрызгала краску в внезапном приступе гнева.

– Уродина! Уродина! Уродина! – закричала она.

И из-за неё погиб невинный мальчик. Газеты уже забыли о Питере Квинс, но полицейские машины всё ещё патрулировали окрестности втрое чаще обычного, обеспокоенные общественные группы собирались в средней школе, а детям было велено уходить с улиц к одиннадцати часам. Никто не был уверен, что детектив не появится у них на пороге.

Вся стая с облегчением восприняла новость о том, что Габриэль одобрил покупку недвижимости в Вермонте. Участок включал в себя гостиницу и землю прямо рядом с Национальным лесом Зелёных гор. Они могли бы вернуться к семейному бизнесу и быть достаточно изолированными, чтобы бегать на свободе. Примерно через неделю Габриэль должен был прийти подписать документы. Они могли бы строить планы. Они могли бы думать о будущем.

«Будущее».

Слюна пролетела между клыками Вивиан и смешалась с краской на стене. Какое будущее её ждёт?

«Я не уйду», - решила она. Как долго стая будет к ней добра? Кем она станет, кроме уродливого напоминания об их годе в пригороде? И как она сможет притворяться, что живёт нормальной жизнью, если больше никогда не сможет бегать со стаей? Она должна была быть среди уродов на карнавале, но она останется здесь, в этой комнате, спрятавшись.

Сзади послышался шорох, и одно из её пушистых ушей наклонилось в сторону окна. «Чёрт бы их побрал», – подумала она.

Виллем и остальные провели немало ночей на крыше веранды за её окном. Они не оставляли её одну.

– Мы всё ещё Пятёрка, Виви, – сказал Виллем.

– Да, ты одна из нас, – согласился Финн.

Если бы ночь была прохладнее, она могла бы закрыть окно и игнорировать их, но ей не хотелось задыхаться назло им. Она застегнула халат и, выпрямившись настолько, насколько позволяла спина, присела к окну. И действительно, Виллем, Грегори и Ульф хлынули на крышу. Финн с глухим стуком спрыгнул с ветвей дуба. Позади них в фиолетовом небе сверкали молнии, заглушая звезды.

Как обычно, парни были голые и наполовину измененные.

– Это последний писк моды, – сказал Виллем, когда она пожаловалась. – Все лучшие люди носят это.

Она снова мысленно поблагодарила неизвестного ландшафтного дизайнера, посадившего деревья, которые защищали крышу от солнца и любопытных взглядов.

– У нас есть для тебя еще одна, – сказал Виллем.

Вивиан фыркнула.

Они перебирали музыкальные коллекции всех лет в поисках песен про оборотней. «Чтобы вдохновить её», – сказал Финн, хотя она подозревала, что это было для его собственного развлечения.

Прошлой ночью они пели «Moon over Bourbon Street» какого-то Стинга. Их пение было ужасным. Накануне вечером, когда они исполняли «Werewolves of London», Эсме пригрозила полить их из шланга, как только перестанет смеяться. Эсме была слишком счастлива в последнее время, с тех пор как Томас переехал к ним.

Вивиан попыталась испортить всё, указав на то, как он убежал, когда пришла полиция. Эсме лишь хихикнула. «Он любовник, а не боец», – сказала она.

«Моя мать должна беспокоиться обо мне, а не пускать слюни по бойфренду», – подумала Вивиан, забывая, сколько раз Эсме стучала в дверь её спальни, но она её отвергала.

Грегори объявил о сегодняшнем выборе песни – «No One Lives Forever» группы Oingo Boingo. Вивиан закатила свои золотистые глаза и понадеялась, что того, кто подарил им диск, заставили послушать их репетицию. Она повернулась к ним спиной, но её отказ не заставил их колебаться. Даже Ульф присоединился к этим серенадам, хотя в последнее время он говорил ещё меньше обычного. По словам Грегори, который с завистью рассказывал ей об этом, Габриэль приютил его.

– Да, называет его младшим братом, – поддразнил Финн, но Вивиан увидела редкую, мимолетную улыбку на лице Ульфа.

– Подхалим, – ласково обвинил Грегори, плюнув в Ульфа.

Все были счастливы, кроме неё.

– Пошли, Виви, – крикнул Виллем через окно, испугав её. – Пойдём, побегаем в лес.

Она даже не заметила, как песня закончилась.

– Нет, – ответила она, не поворачиваясь к нему лицом. – А если бы ты был умным, ты бы не оставался на улице после комендантского часа.

Она услышала его вздох. Мальчики тихо покинули крышу. Внизу захлопнулась входная дверь, и донесся смех Эсме. После короткой паузы Вивиан услышала ритм шагов Эсме по лестнице, а затем предсказуемый стук в дверь ее спальни.

– Вивиан, дорогая? – голос Эсме был неуверенным. – Ты сегодня не была внизу?

Вивиан не ответила. Она чувствовала, что ведет себя грубо, но не хотела говорить.

– Вивиан! – голос Эсме был резким. – Перестань вести себя как дурочка. Ну и что, если ты застряла. Смирись с этим.

– Тебе легко говорить, – парировала Вивиан.

– О, детка, – голос Эсме звучал раскаявшимся. – Скоро мы будем в Вермонте. Там будет лучше. Ты сможешь больше дышать свежим воздухом.