Кровь и Тьма

Глава 4 Лед и голос

Элизабет была озадачена. У нее осталось много вопросов. Первым делом она вспомнила про ту визитку, которую Александр оставил ей при первой встрече.Она пыталась дозвонится до него, но тщетно.Он не отвечал на звонки. Ни утром, ни днём. Ни после голосового, в котором она прямо сказала:

— Я нашла медальон, Александр. Я видела себя в зеркале. И… это был не сон.

Его квартира находилась в Верхнем Вест-Сайде на Коламбус Авеню— старое здание из тёмного камня, с коваными балконами и закрытым внутренним двором. Элизабет стояла у двери, сжимая в пальцах медальон. Металл уже казался тёплым. Как будто он ожил. Она нажала кнопку звонка.Раз. Два. Три. Ничего. Собралась уходить—и в этот момент дверь открылась сама.

— Входи, — раздалось изнутри.

Голос. Холодный, уставший. Его голос.

Элизабет прошла внутрь. Зал — полутемный, с густыми шторами, запахом старых книг и чего-то пряного, почти металлического.
Он сидел в кресле у камина, в тени.

— Ты не должна была приходить, — сказал он.
— Тогда скажи мне, кто я.
— Ты Элизабет. Художница. Живёшь в Нью-Йорке.
— Перестань.

Она кинула ему медальон. Тот лёг ему на ладонь, точно как будто вернулся домой.

— Этот… был на мне в прошлом. В моих видениях. В зеркале. В крови. Это — часть меня. Так почему он был спрятан в твоём доме?

Александр молчал.

— Скажи мне правду, — её голос дрогнул, — или я уйду. И не вернусь. Даже если в меня стреляют сны и зеркала.

Он встал.

— Потому что ты умерла, Элизабет. Потому что я похоронил тебя.
Он подошёл ближе.
— Потому что я убил каждого, кто пытался забрать тебя у меня.
— Что?

Он смотрел прямо в её глаза.

— Я дал тебе жизнь. Вторую. Я стер твою память, чтобы спасти тебя. Но ты возвращаешься. Быстрее, чем я ожидал.
— Я не просила тебя об этом, — прошептала она.

— Тогда спроси себя: если бы я не сделал этого… ты была бы жива сейчас?
— Ты хочешь правду?

— Ты — не просто ты.
— Ты — воплощение выбора, который не имеет прощения.

Он протянул руку. Его пальцы слегка коснулись медальона на её шее.

— Но если ты вспомнишь всё… ты больше не сможешь быть человеком. Никогда.

Элизабет стояла, будто внутри неё шел шторм. Мир рухнул, а сердце — не знало, кого ему спасать.

— Я не хочу быть тенью, — сказала она. — Но я хочу знать, за кого умирала.

Камин почти потух. Пламя едва касалось дров, оставляя алые отблески на его лице.
Александр стоял рядом с ней, но был как сквозняк: настоящий и неуловимый.

— Ты хочешь знать правду? — Он смотрел в окно, не на неё.
— Я хочу знать себя, — ответила Элизабет. — Всё остальное — вторично.

Он усмехнулся — чуть, еле заметно.

— Тогда слушай. И помни.

Он заговорил медленно, будто шептал сквозь туман времени:

— Ты родилась в крови.
— Ты любила через кровь.
— Ты предала и была предана.
— Имя твоё — не то, что дали тебе в этом мире.
— Ты делала выбор. И снова стоишь на его пороге.
— В каждом поколении ты — угроза. Или спасение.
— Твоя душа — не случайность.
— И за ней уже идут.

Она смотрела на него, но больше не могла дышать ровно.

— Ты говоришь загадками, Александр.
— Я говорю правдой. Просто она ещё не проснулась в тебе целиком.
— А если я не хочу её?

Он повернулся к ней и впервые — по-настоящему — коснулся её лица. Пальцами, почти нежно, почти по-человечески.

— Тогда ты исчезнешь. Как и в прошлый раз.
— Что это значит?..
— Найди "Кровавое зеркало". Оно помнит всё.

С этими словами он растаял.
Буквально. Погас, как свет в лампе. Воздух уплотнился, а тень от камина вдруг удлинилась и поглотила его силуэт.

Элизабет осталась одна.Ни звука.Только вкус железа на языке. И медальон, что стал горячим...

Она не пошла домой. Не могла. Пространство обычной жизни казалось фальшивым.Она села в ночное кафе.Заказала чай, не притронулась.Читала дневник снова — вслух, будто вызывала себя же из прошлого.

Потом пошла в студию. Там она взяла холст.
И впервые нарисовала не лицо, а сцену — алую, как закат.

Сожжённая деревня. Женщина в белом на коленях. И тень позади неё — человек с глазами Александра.