Кровь и Тьма

Глава 15 Охота в Мегаполисе

Нью-Йорк, город, который никогда не спал, теперь стал для Элизабет полем боя. Прошлой ночью полиция не нашла никаких следов Ливии, лишь растерянного Джоша и потухшие лампочки. Элизабет кое-как отговорилась коротким замыканием и паникой, но знала: Джош ей не верил. Его взгляд, полный беспокойства, был почти таким же тяжёлым, как осознание неотвратимой охоты.

Утром, когда Элизабет пила кофе, пытаясь собрать мысли, она почувствовала знакомый холодок. Мимолётный, словно тень от облака, но безошибочный. Ливия. Она была где-то рядом, возможно, на улице, наблюдая из окна соседнего здания, или даже в её собственном доме, невидимая для обычного глаза.

Её интуиция, теперь работающая в режиме повышенной готовности, стала её новым, пугающим компасом. Она начала замечать тончайшие сдвиги в воздухе, едва уловимые вибрации, когда Ливия приближалась. Это было нечёткое зрение, а понимание энергетических потоков, своего рода "охотничье чутье". Когда Ливия была близко, её медальон на шее Элизабет ощутимо пульсировал, как будто реагировал на присутствие своего искажённого близнеца.Она попыталась сосредоточиться на подготовке к выставке, но теперь каждый посетитель галереи казался потенциальным наблюдателем, каждый переулок – возможной засадой. В метро, в толпе, она чувствовала взгляд, словно невидимые щупальца касались её ауры. Однажды, в переполненном кафе, она увидела Ливию, отражающуюся в окне напротив – всего лишь мгновение, искаженное стеклом, а затем её образ исчез, оставив после себя лишь едкий запах горечи, который Элизабет теперь чётко распознавала.Ливия не делала резких движений. Она не нападала открыто, но её постоянное присутствие было пыткой. Это была психологическая война, попытка измотать Элизабет, заставить её нервничать, ошибаться. Она хотела, чтобы Элизабет чувствовала себя пойманной в ловушку, словно Аделаида, загнанная в угол Орденом и собственным выбором. Элизабет понимала план Ливии. Ведьма хотела, чтобы она сделала "неправильный" выбор – либо поддалась отчаянию и отдалилась от Александра, либо бросилась в бой неподготовленной, став "монстром". Но теперь, зная о проклятии и мести Ливии, Элизабет была настроена противостоять.

Наброски маяка и "птицы с одним крылом" исчезли из её студии. Это был прямой вызов от Ливии: Я всё вижу. Я знаю, что ты ищешь. И я не позволю тебе прервать цикл.

Паника вновь попыталась поднять свою голову, но Элизабет глубоко вдохнула. Страх не парализовывал её, а служил катализатором. Теперь она знала, кто её враг, и каковы её мотивы.

"Александр," — пронеслось в её мыслях. Он оставил ей визитку. Номер, который, как она поняла, был не просто номером телефона, а прямой линией к миру, который он пытался от неё скрыть.

Её пальцы дрожали, когда она достала визитку из кошелька. Александр Влашеску. Даже его фамилия звучала как эхо древних гор. Она набрала номер. Гудки казались бесконечными, каждый из них — удар молота по её натянутым нервам.

— Да? — раздался в трубке низкий, знакомый голос. Тот самый, что прозвучал в её мастерской, когда он стоял над картиной с замком. И тот, что звал её во сне.

— Александр, это Элизабет, — её голос сорвался, но она заставила себя говорить чётко. — Она здесь. Ливия. Она была в галерее прошлой ночью. Она знает. И она... она забрала мои наброски. Наброски маяка и птицы.

На другом конце провода повисло напряженное молчание. Элизабет почти слышала, как он обдумывает каждое слово.

— Я чувствовал её присутствие, — наконец произнёс Александр, его голос стал холоднее, чем обычно. — Она не нападала?

— Нет. Просто... была там. И она знает, что я ищу маяк. Тот символ, что появился на картине... ты говорил, он называется "Око Проклятия" или "Узел Судьбы".

Так и есть, — подтвердил Александр. — Он активируется, когда ты начинаешь приближаться к истине. Он показывает тебе путь, но и привлекает внимание Ливии. Она не хочет, чтобы ты добралась до источника. Этот символ очень древний. Он может быть ключом к снятию проклятия.

— А "птица с одним крылом"? И "море встречается с камнем"? — спросила Элизабет. — Это всё, что я видела в своём видении.

—"Птица с одним крылом"... этот символ мне незнаком, — признался Александр. — Но если твоя интуиция ведёт тебя к маяку в Ирландии, значит, это важно. Ливия, очевидно, тоже так считает. Она не хочет, чтобы ты добралась туда.

— Она будет везде, Александр, — выдохнула Элизабет. — Я чувствовала её весь день. Это пытка.

— Я знаю, — в его голосе прозвучало сочувствие, но и сталь. — И она будет продолжать. Она хочет сломить тебя, заставить сделать неправильный выбор. Но теперь ты знаешь её мотивы. И ты не одна. Я не позволю ей победить на этот раз.

Элизабет почувствовала волну облегчения. Страх не исчез, но теперь он был общим. И впервые за долгие века, она почувствовала, что у неё есть не только понимание, но и союзник в этой вечной борьбе.