Кровь и Тьма

ГЛАВА 33.Уроки крови и Тени

Дни в древнем святилище слились в одно мучительное испытание для Элизабет. Голод был постоянным, ноющим спутником, пульсирующим под кожей, требующим утоления. Каждая живая душа, проходящая мимо, каждый вздох молодого вампира Де ла Вега, приносил невыносимое желание сорваться,разорвать цепи и поглотить кровь. Но слова Александра — «Будь среди них. Притворись» — были ее якорем в этом океане нового, дикого инстинкта.Себастьян был ее наставником. Он приходил к ней ежедневно, его присутствие было подобно ядовитому цветку – завораживающему и смертельно опасному. Он не приносил ей еды, а лишь маленькие, специально дозированные порции крови в тонком стеклянном флаконе, чтобы она не потеряла контроль, но и не утолила жажду полностью.

— Ты должна научиться контролировать его, — говорил Себастьян, его глаза насмешливо изучали её. — Этот голод. Он не слабость. Он сила. Но только если ты сможешь обуздать его, как хищник свою добычу, а не наоборот.

Он заставлял её фокусироваться на звуках, запахах, движениях, недоступных для смертных. Её слух обострился настолько, что она различала стук сердца каждого существа в зале, едва слышный шелест камней. Зрение пронзало тьму, и она видела мельчайшие детали в самых тёмных уголках. Но каждый раз, когда Себастьян приближался, предлагая очередную каплю крови, голод набрасывался с новой силой. Элизабет отчаянно цеплялась за остатки своей человечности. Она вспоминала небо над Нью-Йорком, запах краски, смех Джоша. Но эти воспоминания становились всё тусклее, отступая перед всепоглощающей жаждой. Она чувствовала, как её прежнее «я» растворяется, уступая место этому новому, хищному существу. Она ненавидела это. Ненавидела Ливию за это. Но больше всего она ненавидела собственную слабость, которая заставляла её принимать эту кровь, чтобы выжить.Себастьян, казалось, наслаждался её мучениями. Он рассказывал ей о преимуществах вампирской жизни, о вечности, о власти, о свободе от человеческих слабостей. Он пытался убедить её, что Александр — это её проклятие, а Ливия — её спасение.

— Твой Димитру боится этой твоей новой силы, — говорил он. — Он боится, что ты станешь подобной нам. Потому что тогда он потеряет над тобой контроль. Он всегда стремился владеть тобой, Пробужденной. А теперь ты будешь принадлежать себе. И Владычице Ливии.

В глубине души Элизабет знала, что он лжёт. Но часть её нового, вампирского разума, искаженного голодом, шептала: А что, если он прав? Что, если быть такой — это и есть свобода? Она боролась с этим искушением, но оно было сильным. Тем временем, Александр, запертый в своей железной клетке, неустанно работал. Его пальцы, его разум, его древняя вампирская магия были сосредоточены на одном — на разрушении цепей, сковывающих его. Он чувствовал, как энергия Ливии, теперь усиленная Глазом Гора и Скрижалями Тахута, пульсирует по всему святилищу, создавая непробиваемый барьер. Но даже в этой тьме, где-то в глубине его существа, тлел огонек надежды.Он использовал свою кровную магию, медленно и методично. Он представлял, как его собственная эссенция проникает в металл, ослабляя его на молекулярном уровне. Процесс был медленным, изнурительным, почти невидимым, но он не сдавался. Каждая ночь, пока Ливия и её приспешники спали или занимались своими тёмными делами, он продолжал свою невидимую борьбу. Он знал, что должен быть готов, когда придёт время.Он слышал стоны Элизабет, её рычание, когда Себастьян приходил к ней. Его сердце разрывалось от бессилия, но он знал, что главное сейчас — выбраться. Он чувствовал, как Ливия использует Глаз Гора и Скрижали, её сила росла, и он не мог позволить ей достигнуть полной власти. Он должен был действовать. Однажды, когда Себастьян закончил свой "урок" и оставил Элизабет наедине с её жаждой, она услышала еле слышный, почти не слышимый шепот. Не слова, а скорее ментальный импульс, знакомый, как её собственное сердцебиение. «Элизабет. Держись. Я близко. Я иду за тобой.» Это был Александр. Её разум, до этого окутанный туманом голода и отчаяния, внезапно прояснился. Эта тонкая нить, эта ментальная связь, была сильнее любой магии Ливии, сильнее любого проклятия. Она была живым доказательством того, что его слова были правдой, что его любовь не иссякла, несмотря на все попытки Ливии.Впервые за долгие дни, в её тёмных глазах вспыхнул огонек надежды. Она не одна. Она не потеряна. И у неё появился новый стимул для борьбы. Она будет притворяться. Будет играть свою роль. Но она не сдастся. Никогда.

Несколько дней спустя Себастьян и Валенсия стояли перед Ливией, их лица были серьезны.

— Владычица, — начал Себастьян, его голос был непривычно напряжен. — Ученица прогрессирует. Она усваивает уроки контроля над жаждой, как вы и предсказывали. Но…

— Но что? — голос Ливии был резок, её фиолетовые глаза сузились.

— Есть что-то… необычное, — продолжила Валенсия. — Она слишком быстро адаптируется. И порой, когда она думает, что мы не видим, в ее глазах мелькает нечто, что не похоже на покорность. Словно она что-то скрывает.

Себастьян кивнул.

— Мы подозреваем, что Димитру… он пытается проникнуть в её разум. Его связь с ней всегда была аномальной. Если он продолжает влиять на нее, наш план может быть под угрозой. Его проклятие действует, но его воля… он не сдаётся.

Ливия слушала, и её лицо постепенно мрачнело. Мысль о том, что Александр, её вечный противник, может саботировать её грандиозный замысел, привела ее в ярость. Она уже смирилась с тем, что Элизабет не умрёт, а превратится в вампира, что само по себе было частью ее жестокой мести. Но допустить, чтобы Александр манипулировал ею из своей темницы, было немыслимо.

— Как он смеет?! — её голос загремел по залу, заставляя даже вампиров Де ла Вега вздрогнуть. — Этот циничный ублюдок! Он уже потерял её сердце, но всё ещё цепляется за её силу! Что ж, этого не будет.

Она повернулась к Себастьяну и Валенсии.