Кровь и Тьма

ГЛАВА 34 Отступающие Тени Сердца

Дни в безопасном убежище Старейшины Абдула Хазара текли медленно для Александра. Он восстанавливал силы, залечивая раны, нанесенные магией Ливии и безжалостным солнцем пустыни. Ахмад и Разиб ухаживали за ним,принося кровь из древних сосудов и тщательно оберегая от любого луча света. Но физическое исцеление было ничем по сравнению с мукой в его душе.Абдул Хазар приходил к нему каждую ночь, его мудрые глаза изучали Александра с нескрываемой тревогой.

— Димитру, — начал Старейшина однажды, его голос был мягок, но полон неумолимой решимости. — Ты силён, но твоя привязанность к Пробужденной делает тебя уязвимым. Ливия использует это. Ты знаешь, проклятие всё ещё действует. Каждый раз, когда Аделаида перерождается, и ты влюбляешься в неё… это заканчивается трагедией. Мы не хотим ещё одной смерти. Еще одной утраты.

Александр сжал кулаки.

—Я не оставлю ее. Она в опасности.

—В большей опасности, чем ты можешь себе представить, — ответил Абдул Хазар . — Ливия уже овладела Глазом Гора и Скрижалями Тахута. Ее сила растет с каждым часом. И она использует тело Пробужденной, чтобы исказить ее дар, чтобы сделать её инструментом своей воли. Твоя любовь… она не защитит её сейчас. Она лишь усилит страдания. Отпусти её, Димитру. Позволь ей идти своим путём. Возможно, это её единственный шанс выжить. Для тебя же это способ сохранить остатки твоей души.Слова Старейшины были как удар мечом, рассекающий его надежду. Александр чувствовал, как сердце, которое не билось, холодеет. Он вспомнил слова Ливии, сказанные в Дельфах: «При каждом перерождении Аделаиды, её реинкарнация уже перестаёт любить тебя, и чувствует лишь симпатию…» Неужели это правда? Неужели он борется за призрак, за то, что уже потеряно? Горечь наполнила его, но за ней последовало и холодное, рациональное понимание: пока он здесь, Ливия использует его одержимость против Элизабет.

—Совет Старейшин созывается, — продолжил Абдул Хазар. — Мы будем искать решение, как остановить Ливию и предотвратить полный крах баланса. Твоя задача — ждать. Восстановить силы. И… принять.

Александр отвернулся, глядя в тёмную пустынную ночь. Принять. Смириться с тем, что Элизабет теперь по ту сторону баррикад, в руках врага, и что его любовь, возможно, стала односторонней. Это было почти невыносимо. Но он знал, что Абдул Хазар прав. Действовать сейчас было бы безрассудством. Он должен был ждать. И он поклялся себе, что найдёт способ, даже если это будет означать пройти через ад в одиночку.Тем временем, в мрачном святилище Ливии, Элизабет проходила через ад. Себастьян стал её постоянной тенью, её учителем и надзирателем. Он проводил с ней часы, дни, недели, используя свою невероятную харизму и древний дар, чтобы подчинить ее новообращенную сущность. Он был прирожденным вампиром, чья линия веками оттачивала способы влияния на других. Его голос был гипнотическим, его движения — завораживающими, а глаза могли проникать в самые глубокие уголки сознания.Элизабет чувствовала, как под его воздействием границы между ее прошлым и настоящим начинают размываться. Голод, который Себастьян умело контролировал, давая ей лишь минимальные порции, был постоянной пыткой, заставляющей ее разум сосредоточиться только на удовлетворении этой потребности.

—Твоя человечность — это слабость, — шептал он, когда она пыталась сопротивляться. — Её нужно отбросить. Она лишь мешает тебе принять свою истинную силу. Почувствуй, как она течёт в тебе. Почувствуй вечность.

Он учил её не только контролировать жажду, но и использовать свои новые чувства — усиленное зрение, слух, обоняние, которые теперь могли уловить малейшее движение, малейший запах крови на расстоянии. Он показывал ей, как двигаться со сверхчеловеческой скоростью, как управлять своей силой, чтобы не разрушить всё вокруг. Он даже начал обучать её основам теневой магии, той самой, которую использовал Зартос, но в более утонченной форме, чтобы она могла скрываться и манипулировать окружением.Элизабет играла свою роль. Она кивала, слушала, выполняла его указания. Её внешность, бледность кожи, угольно-черные глаза с кровавыми прожилками, хищный блеск, — всё это соответствовало новой сущности. Она даже начала использовать свои новые способности с поразительной лёгкостью. Но внутри, она отчаянно цеплялась за остатки себя.Однако, чем больше времени она проводила с Себастьяном, тем сильнее чувствовала его влияние. Его дар подчинения был мощным. Он не использовал прямое насилие, а скорее тонкие, ментальные манипуляции, которые проникали глубоко в ее сознание. Он был не просто наставником, а похитителем душ. Под его влиянием, слова Александра, его образ, его любовьвсё это начало тускнеть, становиться чем-то далеким, почти чужим. Элизабет не хотела этого. Она боролась, но голод и постоянное воздействие Себастьяна истощали её. Образ Александра, который раньше был ярким маяком, теперь был лишь тлеющим угольком в её памяти. Он вызывал не ту всепоглощающую любовь, а скорее… симпатию. Привязанность. Как к старому другу, которого она когда-то знала. Слова Ливии о проклятии эхом отдавались веё сознании, и она с ужасом понимала, что Ливия была права. Её сердце остывало. Она становилась частью тьмы.В то же время, Ливия продолжала свои ритуалы, используя Глаз Гора и Скрижали Тахута. Её сила росла, и само святилище вибрировало от древней магии. Элизабет чувствовала, как эта сила Ливии проникает в неё, искажая ее собственный звёздный свет, делая её ещё более податливой для целей ведьмы. Она была частью чего-то гораздо большего, чем просто вампир. Она была инструментом.Однажды ночью, когда Себастьян ушёл, Элизабет посмотрела на свои руки. Они были бледными, с длинными, заостренными ногтями. Она подняла их к лицу, и её отражение в мерцающем свете факела показало ей незнакомку. Холодную. Хищную. Ту, что больше не чувствует того, что было раньше.Симпатия к Александру была лишь отголоском, а её новая жизнь теперь полностью принадлежала тьме, которой учил её Себастьян. Она была вампиром. И казалось, что она приняла это.